А во дворе Немчинова не спали всю ночь, и к утру каждый решил, что делать.
Большинство надумали выходить. С полковником Немчиновым оставалось восемнадцать человек. Когда к воротам подошел поручик Маремьянов, с остающимися стали прощаться.
— Прости, Иван Гаврилыч, помоги те господь… Прощай, не держи обиды, — приговорил сотник Борис Седельников..
— Прощай, Борис Васильич! Обиды у меня ни на кого нет. Бог всем судья, — сказал Немчинов, и они, троекратно обнялись. — Спаси вас Христос!
Следом подошли сотник Петр Шатов, Иван Жаденов, Федор Терехов.
— Приготовил порох? — спросил Немчинов вышедшего во двор Андрея Ершова, тоже решившего жечься.
— Приготовил…
В это время раздался стук в ворота. Пришел присланный Батасовым поручик Маремьянов.
— Что, казачки, порешили?
— Порешили выходить…
— Вот то верно! Государь милостив!.. Открывайте ворота и выходите. Все, у кого какое оружие есть, у ворот бросать…
Казаки убрали дрова, которыми были завалены ворота, стали выходить. — Так, давай, давай по одному! Ружья оставляй!..
Полковник Немчинов вошел в горницу, где собрались все, решившие гореть. Ершов запер двери, Яков Заливин запалил берестяной факел, подал Немчинову и проговорил:
— Спаси, Христос!..
Немчинов перекрестился на икону Спаса и шагнул за печь, к лестнице, ведущей в подклеть. Казаки запели:
— Владычице, приими молитвы раб своих и избави нас от всякие нужды и печали…
Немчинов остановился на первой ступеньке и, не в силах сделать ни шагу, бросил факел вниз. Тут же страшная сила ударила горячей волной и выбросила в горницу…
— Сорок семь, сорок восемь, — считал поручик Маремьянов, веселый и довольный, будто ему удалось уговорить отпорщиков выйти, — сорок девять…
Он поднял палец, чтобы посчитать следующего, но со двора никто больше не вышел.
— Где остальные?.. Где полковник?.. — встревоженно закричал он и выхватил шпагу.
В это время раздался взрыв. Дом содрогнулся, будто приподнялся слегка, и в следующий миг угол сруби разошелся, и изнутри полыхнул огонь. Крыша наклонилась и осела на полуразрушенную стену. Сначала казалось, что огонь выплеснулся весь, и из-под развороченных бревен шел только дым да витал в воздухе, оседая, сухой мох и клочья пакли. Но почти тут же появились языки пламени, и огонь, набирая силу, потянулся к близкой теперь уже крыше.
— Воды! Воды! — завопил Маремьянов, когда прошло первое оцепененье, и кинулся к вышедшим отпорщикам: — К забору, сукины дети, к забору! — и шпагой по спинам… Васька Поротые Ноздри замешкался, и Маремьянов в ярости ткнул его шпагой в плечо для острастки остальным. Но никто и не думал сопротивляться.
— Господин полковник, Немчинов в доме! Обманул, сказал, выйдет, — подбежал к нему поручик Маремьянов. Батасов не дослушал и крикнул пробегавшему мимо сержанту Даниле Львову:
— Сержант, заливать, заливать! Всех, кто есть, выносить!.. Живей! Живей!..
Но солдаты и так старались вовсю — огонь к крыше не пустили. Солдат Исак Микулин подставил лестницу к окну в уцелевшей стене и, поднявшись, прыгнул внутрь с мокрым мешком на голове. Открыл дверь, и в горницу бросились солдаты с ведрами воды.
— Воду! Воду подавай! Живые есть! — закричал Микулин.
К двери, к окнам протянулись цепи солдат, и по ним из рук в руки полетели ведра с водой. Тут же другие выносили обожженных казаков из дома. Большая глинобитная печь почти вся разрушилась, приняла силу удара на себя и помешала принять смерть сразу.
Обгоревших выносили за ворота. На многих тлела одежда, многие были без памяти, а те, кто не потерял сознание, стонали от смертельных ожогов. Только пятеро могли идти сами, среди них был Андрей Ершов, с опаленными усами и бородой.
— Братцы, смилуйтесь, заколите, убейте!.. — тянул к солдатам обожженную, в волдырях, руку Яков Заливин, другая черной головней лежала у бока.
— Этих арестовать, — кивнул, подойдя, полковник Батасов на уцелевших, — посадить врозь от вышедших!
— Который полковник Немчинов?
— Не ведаю, — пожал плечами Маремьянов, — обгорели сильно.
— Да вот он! Я его по одним костям узнаю, — сказал подошедший судья Верещагин. — Что, добунтовался, — пнул он Немчинова ногой. Тот застонал и чуть приоткрыт левый глаз, правый — лопнул и вытек.
— Отнести в канцелярию на допрос, — приказал Батасов.