— Отчего к присяге не пошел? — подбежал вице-губернатор к арестанту и поставил сапог на веревку, связывавшую ноги Падуши. — Отвечай!
Лицо Падуши скривилось от боли, на лбу выступил пот.
— Оттого не пошел, что в Книге Кирилла Иерусалимского сказано, придет-де безымянный антихрист и восхитит государеву власть, и должно быть то в 7230 году…
— Государя антихристом называл ли?.. — нажал носком сапога вицегубернатор на веревку так, что хрустнули в плечах Падуши суставы.
— На государя говорил… только, что он не благочестив, бороды бреет…
— Называл ли кто другой?
— Что-де он сам антихрист, то говорили Василий Исецкий и Петр Байгачев…
— Кто при оном толковании был?
— При оном толковании были пятидесятник Иван Жаденов… сотник Яков Петрашевский да Иван Белобородов… посадский Василий Лозанов… сын боярский Иван Садовский… других не упомню…
— На толковищах у полковника Немчинова в доме умышление обороняться было ли?
— Обороняться не хотели…
— Коменданту Глебовскому дачу какую давали ли? О противности до подачи письма комендант ведал ли?
— О письме комендант не ведал… Дали пять рублей подьячему Андреянову, чтобы в письме нашем чего лишнего не написал, да сержанту Островскому дачу давали, чтобы узнать, о чем в указе писано, у казака Федора Лоскутова…
Вице-губернатор отошел от висящего на дыбе арестанта.
— Душевного отца имеешь ли и как крестишься? — спросил Батасов, заканчивая допрос.
— Душевный отец мой старец Сергий да, кроме того, поп Николаевской церкви Дмитрий Дмитриев… Крещусь двумя перстами.
— Ведал ли Дмитриев, что ты на исповедь к старцу Сергию ходишь? — спросил еще вице-губернатор, но Падуша в беспамятстве обвис на веревке.
Следующим на виске был Константин Архипов, который сказал, что, коли имя наследника помянуто не будет, к присяге не пойдет. После десятого удара, дабы смягчить расспросы, поведал, что в подполе у Падуши был не порох, а песок… На четырнадцатом ударе лишился памяти. И остальные: и Калашников, и Немчинов, и Кропотов — сказали, что, если имя наследника не помянут, к присяге не пойдут. Бывший заместо мастера заплечных дел гвардеец взмок, нанося им удары кнутом. Вице-губернатору казалось, что делает он это неумело, и вспоминался Яковлев. Особенно раздражал его Василий Кропотов. В сравнении с остальными был так крепок, что после двадцати ударов только кривил в презрительной усмешке рот, глядя на вицегубернатора. Тот не выдержал, выхватил у гвардейца кнут и, откидываясь всем корпусом, стал бить по обнаженной спине Василия. Остановился только на тридцать пятом ударе, увидев, что Кропотов обвис. Вытерев со лба пот, приказал Батасову:
— Всех отправить в Тобольск по первопутку, сам бы душу из них вытряхнул, да расколыциков надобно искать… Нашел ли проводника до пустыни Сергия?
— Покуда нет, — ответил Батасов, — говорят, не бывали, не знают тех мест…
— Знаю я человека, который был у Сергия с года два тому, да сейчас он за караулом, — вступил в разговор Верещагин.
— Кто такой? — спросил вице-губернатор. — По какому делу сидит?
— Аника Переплетчиков, в слове на коменданта Глебовского…
— Привести! — приказал вице-губернатор.
— Дорогу в пустынь к раскольнику Сергию знаешь? — спросил он, когда Анику привели.
— Бывал в тех местах с года два тому… Смилуйся, господин вицегубернатор, — повалился вдруг он на колени, звякнув цепью, — завсегда за благо государя и отечества радел, а ныне умираю гладом, и дети Христовым именем кормятся…
Из деревни Шериповой Анику привез сержант Данила Львов чуть не насильно, сказав ему, что берет свидетелем, что Байгачев зарезался сам.
— Ладно, ладно, — недовольно поморщился Петрово-Соловово. — Коли Сергия достанем, будет тебе облегчение…
Петрово-Соловово пошел после расспросов в дом Глебовского, где он остановился на постой. У высокого крыльца его ждали татарский князец Ахмед с двумя телохранителями и капитан Рублевский.
Увидев вице-губернатора, князец застыл в полупоклоне, приложив руку к фуди, а капитан Рублевский, вытянувшись, проговорил в ответ на вопросительный взгляд Петрово-Соловово:
— Господин вице-губернатор, служилые татары требуют задержанное жалованье за два месяца…
— Скажи, что комиссар скоро будет, получат жалованье… — Князя Александр, — приподнял голову князец Ахмед, — моя люди есть мало, мука купить нет, акща юк, деньга надо…
— Будут, будут деньги, сказал, комиссар из Тобольска едет, будут деньги! Получите у полковника Батасова… Капитан, объясни! — сердито сказал вице-губернатор и поднялся в дом.