— Верно, верно, государь рассудит!.. Смута нам не нужна!.. — закивал поп Сидор.
— А тут измена великая готовится! — многозначительно поднял палец Щербатый. — Черницын Кузьма сам слышал от Гришки Подреза, как он мужиков подбивал на Оби Дон завести… Илейка потому с Гришкой и стакался!..
— Господи, спаси и сохрани! — перекрестился поп Борис. — От такой измены, коли служилые уйдут, калмыки город разорить могут!..
— О том и говорю: измена великая!..
Гости стали расходиться задолго до сумерек. Первыми встали из-за стола и, поблагодарив хозяина за угощение, ушли Немир Попов и Степан Моклоков.
Однако минут через пять Немир вбежал возбужденный без шапки и закричал:
— Караульные хватают, бьют! Говорят, воеводой велено!.. Вместе надо выходить!.. Нас больше!..
Скоро гости столпились перед цепью караульных казаков.
— Пошто не пускаете? — крикнул Кирилл Попов. — Илья Микитич, нам дозволил быть на праздничном пиру!..
— Нам он не говорил! — ответил Юрий Едловский. — А миром велено воеводе за винную чарку не продаваться, а вы продались.!
— Уйди с дороги! — оттолкнул Едловского Немир Попов. — Мы к Бунакову пойдем!
— Никуда вы не пойдете! — размахнулся Едловский и ударил Немира кулаком в ухо. Остальные караульные набросились на гостей. Вышла драка, будто стенку на стенку. Однако вино храбрости добавляет, а силы отнимает. Караульные стали одолевать. Гости побитые вырывались и разбегались в разные стороны. Сбежав с горы к Ушайке, сошлись у моста подьячий Кирилл Попов с братом Немиром, подьячие Кинозеров и Василий Бубенной да поп Борис.
— Вот, бл…дины дети, что творят! — облизнул разбитые губы Кирилл. — Во всём Илейка, двуличная тварь, виноват! Рожу ему самому разбить! Пойдемте к нему во двор спросим, где у него совесть!
— Пойдем, набьем рожу! — согласился Кинозеров.
— А совесть у него искать, что у змеи ноги! — сказал Василий.
Все пятеро решительно направились ко двору Бунакова.
Проходя мимо тюрьмы, Кирилл громко закричал:
— Лучших людей за тын упрятали, хотят уморить!
Неожиданно повернул к воротам, подошел к двум караульным казакам, Филиппу Петлину и Бурундуку Кожевникову, и потребовал:
— Давайте ключи, отпирайте ворота!
— Они у начального Мишки Яроцкого, — ответил опешивший Петлин.
— Отпирайте, отпирайте! — поддержали Кирилла Кинозеров и Немир.
— Осади! Сказано, кто здесь начальный! — оттолкнул Кирилла Кожевников.
На шум уже спешил Михаил Яроцкий с десятком караульных казаков.
— Какие вам ключи! — грозно закричал он. — Тут изменники сидят по государеву делу! Подите прочь, пьяные рожи! Не то и вас за тын покидаю!
Коли воевода велит кого выпустить, тогда поглядим!
— Ладно, мы к нему идем!.. — ретировался Кирилл.
Когда пришли ко двору Бунакова, наметились уже сумерки.
Застучали в запертые ворота и калитку.
— Кто там? Чего надо? — раздался голос денщика Семена Тарского.
— Зови хозяина, с ним говорить будем! — крикнул подьячий Кирилл Попов.
Не сразу к воротам подошел Илья Бунаков. Спросил, по какому делу пришли поздние гости.
— Илья, ты непотребное дело творишь!.. Открывай ворота, погляди, как твое дозволение к воеводе на праздничную чашу сходить исполнено… Одежу нам порвали, рожи окровянили!.. Открывай, полюбуйся! — кричал Кирилл.
— Не надо было ходить!.. Не я то решал, круг решал…
— Коли ничего не решаешь, слезай с насеста!.. Пусть истинный воевода правит! — подал голос Немир. — Мы тя избрали, мы и уберем!
— Трезвыми приходите завтра в съезжую, тогда поговорим!..
— Открывай, не то ворота сломаем, — крикнул Немир, схватил конец лежавшего у заплота бревнышка. — Помогайте, мужики!
Бревнышко подхватили Кинозеров с Кириллом и ударили, как тараном, в ворота.
— Семен, беги задами к Воскресенской церкви и бей в сполошный колокол, не то эти придурки ворота сломают! — вполголоса приказал Бунаков.
Воскресенская церковь в полверсте от двора Бунакова, и скоро над городом раздался тревожный гул набата. Со всех сторон к церкви прибежали и прискакали на конях казаки. Семен крикнул с паперти:
— Илью Микитича изменники, ходившие на винную чашу к Осипу, хотят убить, в двор его ломятся!
Толпа ринулась ко двору Бунакова.
Недолго сопротивлялись незваные гости. Всех пятерых повалили на землю и били «влежачь», пинали ногами. Пока вышедший Бунаков не приказал посадить их в съезжую и заковать.
— Завтра им будет наказание пред всем миром…