— В Тобольск к воеводам по делам городским… — спокойно ответил Воронин.
— Бумага проезжий давай!..
Федька подал проезжую грамоту с городской печатью. Остяки сгрудились, рассматривая ее. Апса достал из кожаной сумы восковые оттиски печатки Бунакова и таможенной печати и стал сличать с печатью на проезжей грамоте. Потом что-то сказал по-остяцки, двое остяков подбежали к Федьке и стащили его с лошади.
— Твоя бумага плохая!..
— Меня воевода послал! Не лапайте меня!.. — нарочито громко крикнул Федька так, чтоб его услышали Мурза и Семка.
— Князь Осип плохой человек!.. Ты тоже плохой!
Остяки сдернули с него кафтан, обыскали, ища бумаги, велели снять сапоги…
— Ежели не пропускаете, я обратно в город поеду! — примиряюще сказал Федька и протянул руки к кафтану.
Но один из остяков ударил его по рукам древком копья и ощерился в злорадной улыбке.
— С нами пойдешь в город! Так воевода Илья говорил!..
У полураздетого Федьки стянули руки перед собой, привязали длинной веревкой к стремени, один остяк вскочил в седло и Федьку потянули к городу
Верст через десять встретили скакавших им навстречу шестерых казаков во главе с сыном боярским Михаилом Яроцким.
Яроцкий соскочил с коня и спросил Апсу, кивнув на Федьку:
— Письма у него нашли? Где Мурза?..
— Нет письма… Нет Мурза…
— Где письма изменного воеводы? — хлестанул он со всей силы Федьку плеткой.
— При мне никаких писем нету, — поморщился Федька.
— Где Мурза с Сёмкой? — махнул плеткой еще раз Яроцкий.
— Не ведаю… Урман большой…
Яроцкий стеганул Федьку еще раз и сказал Остапию Ляпе:
— Скачи к Илье Микитичу, пусть еще людей даст… Мурзу упускать нельзя! Ты, Апса, с нами пойдешь! Своим скажи, чтобы свели этого гада к воеводе Бунакову…
О том, что Щербатый отправил отписки и челобитные с Мурзой и холопом Федькой, шепнул Яроцкому шедший мимо караула у воеводского двора холоп Щербатого, Савка Григорьев. Яроцкий сразу же бил челом о том воеводе, и Бунаков немедленно послал их в погоню.
Мурза же с Семкой услышав возглас Федьки, поскакали обратно, потом Мурза свернул на едва заметную тропу, ведущую в глубь урмана. Через полверсты остановился и закопал доску с письмами под корчем — вывороченными корнями упавшей большой ели.
Затем долго крутил одному ему ведомыми путями и к вечеру привел к самой дальней от Томского города остяцкой деревне его Чепинской волости.
В этот же вечер четверо остяков привели Федьку Воронина в город, отвязали от лошади и повели к тюрьме, чтобы оставить там на ночь. Когда проходили недалеко от воеводского двора, Федька оттолкнул шедшего сбоку остяка и побежал что было сил со связанными руками к крыльцу мимо опешивших караульщиков, которые, на его счастье, преследовавших остяков остановили. Пока разбирались что к чему, Федька был уже в сенях, а Вторушка Мяснихин запер за ним дверь.
Глава 8
Ляпа привел к Яроцкому с собой еще двенадцать казаков. С утра в главной деревне Чепинской волости, где была изба князца Мурзы Изегельдеева, держали совет, как скорее отыскать Мурзу. Поначалу вытащили сына Мурзы, Чангара, поколотили палками, допытываясь, где его отец. Но ничего добиться не смогли. Хотели уже проверять все деревни и заимки подряд, благо провожатых довольно есть, но тут Апса неожиданно сказал:
— Мозатка спрашивать надо!.. Он знает, где Мурза…
— Откуда он знает? — усомнился Яроцкий.
— Мозатка много знает… Ему духи говорят… Однако хорошо спросить надо!..
— Ну так спрашивай!
— Деньга мало давай!..
Яроцкий ухмыльнулся и подал Апсе два серебряных гривенника. Тот вошел в полуземлянку Мозатки и вышел только через полчаса, радостно улыбаясь.
— Сказал Мозатка, знаю где!..
К полудню отряд Яроцкого был в деревне Мурзы, куда привел их Апса. Перекинувшись несколькими фразами с остяками, он повел казаков к лучшей избе деревни, в которой ночевал Мурза.
Сёмка Шадченин сидел во дворе, ладил рыболовную снасть, когда увидел казаков. Он сразу рванул к лесу. Двое казаков, увидев его, поскакали на перехват, но Семка успел нырнуть в густые заросли, долго еще бежал. Убедившись, что погони нет, двинулся в сторону города.
Мурзу выволокли из избы, перед которой скоро собралась почти вся деревня.
— Где бумаги князя Осипа? — тряхнул его за плечо Яроцкий.
— Нет бумаги! — ответил Мурза. И громко что-то закричал по-остяцки собравшимся соплеменникам.