— Зови попа Сидора для обличенья в кругу!
— Он сейчас свершает таинство крещения… В чем его вина?..
— Письмо против мира написал архиепископу, потакая сыну своему духовному Щербатому! Закрой покуда двери, чтоб не сбежал, как покрестит…
Алексеев позвал пономаря, и они вдвоем закрыли все двери.
Закончив крещение, поп Сидор скрылся в алтаре.
Казаки сгрудились у иконостаса, и Василий Ергольский закричал:
— Выходи, Сидор, не доводи до греха!
— Мне надобно к обедне готовиться!.. Я вам для какой надобности нужен?
— На круге расскажем! Выходи!
— Мне надобно к обедне готовиться!
— Выходи, Сидор! Иначе войдем в алтарь, и не сдобровать тебе!
— Ладно, выхожу!
— Господи, спаси и сохрани! — прошептал Сидор и приложился к образам Спаса и Богородицы.
Едва ступил за Царские врата, как его тычками погнали к двери и вытолкали на паперть, у которой толпились казаки.
— Казаки, слушайте, что сей рясонос про вас написал! — крикнул Василий Ергольский и прочитал письмо Сидора архиепископу Герасиму.
— А вот чему он научал писать Оську Щербатого!
Ергольский прочитал письмо Щербатого тобольским воеводам.
Раздались злобные крики:
— Христопродавец! Крови нашей захотел!..
— В железа его!
— Воевода свои письма сам писал, а мне десятильник Коряков писать велел!.. — попытался оправдаться Сидор.
— А ум у тебя черт отнял? — ткнул его в плечо Тихон Хромой. — Против мира идешь, нас жить по Христу учишь, а сам сатанинские дела творишь!
— Бей изменника! — крикнул Остафий Ляпа и столкнул Сидора с паперти. На попа посыпались удары. Его повалили на землю и стали пинать ногами. В это время раздался истошный женский крик:
— Ироды, не бейте его!
Это была жена Сидора, Анна. Она налетела на обидчиков мужа и стала их отпихивать. На помощь ей кинулась взрослая дочь. Но досталось и им. С попадьи сдернули волосник, разбили лицо. У дочери сорвали летник, располосовали от горла рубашку, и она, закрывая грудь, побежала прочь. Попадья пронзительно голосила и швыряла комья земли в казаков. Но казаки отстали от Сидора, лишь когда он перестал шевелиться. Так его и оставили лежащим замертво на площади перед церковью.
Глава 18
Государь Алексей Михайлович принимал в Приемном покое томских челобитчиков. Накануне вместе с боярином Алексеем Никитовичем Трубецким разбирал томские челобитные, по иным докладывал Трубецкой, иные государь читал сам. И вот томские челобитчики стоят перед ним без шапок и ждут его высокого слова. Возле трона недвижными истуканами замерли рынды в белых терликах-кафтанах, в белых же сафьяновых сапогах и в рысьих шапках с топориками на плечах. Накануне казаки выбирали десять человек, которые предстанут пред царскими очами. Порешили так, чтоб от всех сословий слово государево услышали их посланцы. Потому с Федором Пущиным пошли от казаков Иван Володимирец, Васька Мухосран, Семен Паламошный, Федор Батранин, Пятко Тарский, войсковой подьячий Тихон Мещеренин, остяк Тондур Енгулов, толмач Дмитрий Тихонов, оброчный Василий Титов. Перед входом во дворец их обыскали. Да они сами ведали, не дай бог прийти в Кремль с оружием!
— Я прочитал ваши челобитные, — заговорил Алексей Михайлович, и Трубецкой торопливо снял шапку.
— По всем челобитным мною даны указы. Над князем Щербатым по вашим жалобам будет учинено следствие и суд! Указал я поставить в ваш Томский город новых воевод. Указ о том отправится немедля, наперед вас, дабы смуты в городе не было… Следствие будет в Тобольске и Томске и над теми, кого вы держите под арестом…
Указал я казенную десятинную пашню, как и прежде, пахать и засевать мерою в одну тысячу восемьсот квадратных сажен, а не вдвое больше, как повелел дурном князь Щербатый….
При этих словах Василий Титов одобрительно закивал головой.
— Ему же князю указал, дабы он ясырь не перекрещивал и на Русь не отправлял, дабы ясашных наших людей не обижал, за мертвых людей соболей бы не брал…
Довольный, заулыбался Тондур Енгулов.
— Казаку, что был в ленской посылке восемь лет без жалованья… — Алексей Михайлович приостановился, посмотрел на Трубецкого, и тот подсказал: — Роману Немчинову, государь….
— Роману Немчинову выплатить жалованье за два года!.. Вам всем, кто с челобитьем пришел, дадут подорожные, деньги в подъём и на дорогу, по пять аршин камки и грамоты наши вам будут даны…