А письма арестантов уже три дня как были в Сибирском приказе, куда их привез холоп дьяка Ключарева, Андрей Викулин.
Поход Неверова указал Бунакову еще одну проблему. Оказалось, что оставшимся в городе казакам не хватает пищалей. И он отправил в Москву и Тобольск отписки с просьбой прислать еще пятьдесят пищалей вдобавок к тем, что были присланы ранее по совместной с Щербатым отписке.
Глава 23
В 15-й день февраля в Томске «учинилась весть», что в город доставлены царские грамоты по отправленным в мае челобитным. Привезли их из Тобольска казаки Филипп Соснин и Дмитрий Заливин. Правда, в город они въехали в окружении пятидесяти казаков во главе с Юрием Едловским и Тихоном Хромым, которых Илья Бунаков послал навстречу Соснину и Заливину, дабы грамоты не попали в руки Щербатого.
Встретили их в «днище пути» от Томска.
— Вишь, какая вам честь великая от города, — усмехнулся Едловский, — будто послов иноземных встречаем! Далее под охраной нашей поедете!
— Да мы и сами доберемся, не нужна нам охрана!.. — начал было Соснин, но Едловский его оборвал:
— Сказал, с нами поедете!
Остаток пути гонцы прошли под таким неусыпным присмотром казаков, что чувствовали себя не важными послами, а захваченным ясырём.
Когда миновали городские ворота и направились к дому Девятки Халдея, Соснин и Заливин встревожились:
— Нам в съезжую избу надо!
— Туда и идем! — успокоил их Тихон Хромой.
У двора Халдея Тихон показал рукой на дверь:
— Заходите!
— Это не съезжая изба, а казачий двор! Мы сюда не пойдем! Воевода Иван Иванович Салтыков строго-настрого наказал государевы грамоты вручать лишь в приказной избе!
— Это и есть приказная изба, а в ней воевода Илья Микитович Бунаков! Заходите! — поддержал Тихона Юрий Едловский.
— Тобольскими воеводами велено передать государев указ всем вместе в настоящей съезжей избе воеводе Осипу Ивановичу Щербатову, воеводе Илье Микитовичу Бунакову и дьяку Михаилу Наумовичу Ключареву, одному Илье Микитовичу вручать не велено! За то будет нам опала великая!
— Осипу Щербатому от места отказано! Заходите, покуда бока не намяли! — ткнул в спину Соснина Остафий Ляпа.
— Хоть убейте, не пойдем в казачий двор! — сел на снег Соснин.
— Ах, так! Казаки, подымайте их и заносите в избу! — приказал Едловский.
Казаки, смеясь, схватили гонцов за руки, за ноги, внесли в избу и поставили перед сидевшим за столом Бунаковым.
— Вот, Илья Микитович, привезли государев указ!
— Давайте указ! — приказал Бунаков.
— Иван Иванович Салтыков велел в приказной избе всем троим отдать!.. — начал было Соснин, но Едловский оборвал его:
— Опять загундел своё! Сказано: воевода пред вами, отдайте указ!
— Не велено! — упрямился Соснин.
— Да че с ними говорить! Щас отдадут!.. — подскочил к Соснину Тихон и ударил кулаком по дых. И радостно воскликнул:
— Дак у него бумаги-то за поясом!
— Захар, посмотри, что тут! — сказал Бунаков подьячему Давыдову.
Давыдов подошел к окну, просмотрел листы и сказал:
— Есть государева грамота, богомольные грамоты архиепископа Герасима и указ из Сибирского приказа, чтоб более табаком не торговать…
— Богомольные грамоты отдай… — приказал Бунаков и обратился к Соснину и Заливину: — Вы свое дело сделали, как поедете обратно в Тобольск, я отпишу, что государев указ получил!
Когда вышли на улицу, Соснин сказал Заливину:
— Благо что врозь грамоты положили и тебя не обыскали! Пойдем к Осипу Ивановичу!
Караульные у воеводского двора остановили было казаков, но, узнав, что несут Осипу царскую грамоту, пропустили. А Михаил Яроцкий, усмехнувшись, спросил:
— Убрал государь Осипа?
— Не ведаем, в грамоту не заглядывали! Объявят после молебна сегодня!
Пока иеромонах Троицкой соборной церкви Киприан служил молебен о многолетнем здравии царя и царицы, Осип Щербатый едва сдерживал радость и крестился с особым усердием. Перед молебном он шепнул о пришедшем государевом указе дьяку Ключареву. Едва кончился молебен, как Щербатый громко возвестил: