Глава 26
Через два дня Илья Бунаков пришел в дом Юрия Едловского. Хозяина он застал лежащим на широкой лавке у стены горницы с перевязанной головой.
— Пошто не на постели лежишь? — спросил Бунаков.
— На твердом надо, в постели ребра сломанные дышать не дают, — с трудом выдавливая слова, ответил Юрий. — Постарались твои советнички!
— Они не мои, а наши! Давно ли ты с ними был во всем заодно, а тут высунулся!
— Я, как и все, не такого указа от государя ждал!.. А уж коли он так порешил, на то его воля, и нам, грешным, против сей воли идти не надлежит… Илья Микитич, одумайся, покуда не поздно!..
— У меня все думы и без твоих советов каждый день, как государев указ исполнить и народ до смертоубийства не допустить в усобице!
— Государев указ исполнить надо безо всяких дум!
— Может, и правда указ подменили!
— Илья Микитич, ты ярыжкам веришь?
— Ладно, дождемся Федора Пущина, там видно будет…
— У Пущина иного указа не будет, сам ведаешь лучше меня!.. — сердито сказал Юрий и закашлялся, морщась от боли.
— Зачем ты к князю Осипу пошел? Что за челобитную вы там составили?
Едловский недовольно покосился на Бунакова и, помолчав, нехотя сказал:
— В челобитной написали, что мы указу государеву не противны и в том руки свои прикладываем…
— Где ныне оная челобитная?
— Не ведаю… У Ивана Петрова была…
— Ладно, Юрий Иванович, поправляйся!..
В съезжей он приказал денщику Митьке Мешкову:
— Отыщи непременно Ивана Петрова!.. Передай от меня: ежели отдаст челобитную, что у князя Осипа составили вместе с Едловским, никто его не тронет, и прятаться ему не будет нужды!..
Через три дня Мешков с довольным видом вбежал в съезжую избу и положил на стол лист бумаги:
— Отдал!.. Насилу отыскали его, отсиживался в погребе у Митрия Копылова. Натерпелся так, что сразу и отдал… Пять человек только приложить руки успели…
— Хорошо, что отыскали! Не то могли сей челобитной немало дурна натворить!.. Говорят, Немир Попов вернулся, пусть приходит со статейным списком сюда после полудня…
Немир Попов был отправлен с посольством в Телеутскую землицу к князю Коке в конце декабря. Бунаков все надеялся получить от Коки личную шерть, покуда он правит городом, и тем заслужить милость от государя и похвалу.
Была и другая причина. Еще в октябре князь Кока прислал в Томск своего человека с известием, что Сакыл Кулин и Мачик готовят набег на томские волости и чтоб в Томске жили с великим береженьем, что они предлагали и Коке быть с ними, обещали богатую добычу, но он, Кока, русским друг и потому шлет это предупреждение.
Поскольку и сам Кока грабил окраинные волости, Бунаков сомневался, верить сему сообщению или нет. Потому и направил в декабре посольство Немира Попова. С ним пошли казаки Осип Быков, Антон Паламошный, Матвей Чирок, Чацкий мурза Тосмамет Енбагачев, служилый татарин Кыргыяч Якшибаев.
В съезжую избу пришли Немир Попов и мурза Енбагачев.
Немир Попов вручил Бунакову статейный список — грамоту от Коки, — на словах сказал, что Кока не только шертовать не собирается, но и торговать боится из-за смуты в городе, слово в слово сказывал то же, что и Роману Старкову, дескать, у вас промеж собой убийства и грабеж… Отчитывался обо всем Немир с недовольным видом, ибо знал, что отправил его Бунаков в трудную поездку нарочно, припоминая Немиру бузу после винной чарки у Щербатого. Доложив о поездке, Немир не стал засиживаться и сразу ушел.
В съезжей остались Василий Ергольский, Остафий Ляпа, Иван Чернояр, Федор Жарков-Неудача и мурза Енбагачев.
— Вот из-за изменника Осипа и князь Кока шертовать не хочет! — сказал Василий Ергольский. — А за измену крестному целованию государь никакого наказания не учинил, указал сидеть с ним до замены другими воеводами…
Бунаков, рассматривая статейный список, сказал:
— Кока что-то еще хотел написать, да не стал, вон сколь пустого места до знамени оставил, — показал он Ергольскому знак лука в конце листа.
— Сам пиши сюда, что князь Щербатый контайшу просил вместе воевать Коку! — сказал неожиданно мурза Енбагачев.