— А Вася у нас…
— Где он? — спросил Вилли.
Он побежал искать котёнка. Нашёл его, прижал к себе и стал целовать:
— Васенька, милый, любимый, как хорошо, что ты опять со мной!
Котёнок ласково урчал:
— Вот мы и встретились. А ты боялся, — мысленно проговорил котёнок.
К осени Василий стал большим взрослым серьёзным котом.
Васенька видел у Вилли большие белые ангельские крылья. Они были эфирные. Сам мальчик их не видел. И другие люди их не видели. Только коту было доступно эфирное зрение. Летать Вилли не мог. Эфирные крылья не держали тяжёлое физическое тело. Но помахать ими Вилли мог. Когда кот просил, Вилли расправлял крылья и махал ими. Васька говорил, что у него это получается. Ещё кот говорил, что крылья надо тренировать.
Соседка тётя Дуся очень не любила Вилли. Она всегда его ругала. И ходит он не так, и говорит не то. Ещё у неё был сын Егор (Жорж). Он был лохматый, неопрятный, с каким-то всегда несчастным видом. Вилли было жалко его. Он угощал мальчика или яблоком, или пирожком, испечённым бабушкой, часто играл с ним.
Как-то Вилли шёл по дорожке в сад и услышал, как тётя Дуся шёпотом заставляла Жоржа из-за забора бросить в Вилли камнем. Она даже подняла камень, вложила его мальчику в руку и шептала?
— На, брось. Бросай, не бойся. Воображает из себя неизвестно что, красавчик.
— Не буду. Вилли хороший. Он играет со мной. Никто не играет, а он играет, — отвечал Жорж.
Когда Вилли шёл обратно из сада, тётка Дуся закричала:
— Опять ко мне за клубникой через дырку в заборе лазил, гадёныш?!
— Не лазил я. У меня своя клубника есть, — оправдывался мальчик.
— Ещё что-то лепечет своим поганым ртом. Даже не поздоровается, — продолжала она
— Простите, тётя Дуся, не успел.
— Не ври, дрянь. Твои придурки, дед с бабкой, даже не научили тебя здороваться.
— Ну, правда, не успел. Простите меня, тётя Дуся, я буду стараться успевать. Очень буду стараться. Пожалуйста, простите, — жалобным голосом говорил Вилли.
Он не знал, что ещё он должен сделать, чтобы тётя Дуся поверила ему.
— Бог простит, — произнесла тётка Дуся ледяным тоном, поджав губы, и удалилась с оскорблённым видом.
Совсем расстроенный вернулся Вилли из сада. В глазах стояли слёзы. Он чувствовал себя виноватым перед тёткой Дусей, хотя не понимал, в чём его вина.
Навстречу шёл кот Васька.
— Васечка, милый. Я обидел тётю Дусю, только не знаю, чем. Я попросил у неё прощения, а она сказала: «Бог простит», — говорил Вилли. — Он простит или нет? Если он простит, тогда почему тётя Дуся сама меня не простит, а отсылает к Богу? Меня простят, или никто меня не простит? Какой страшный грех я совершил? — проговорил мальчик и разрыдался.
— Вилли, мальчик мой, ангелочек, успокойся. Ты ни в чём не виноват, — говорил тёплым мурлыкающим голосом кот. — Тебя не за что прощать. Ты ничего плохого не сделал. Тётка Дуся просто завидует тебя. Её слова означают, что она никогда ни за что тебя не простит. Поэтому лицемерно отсылает тебя к Богу. Она просто над тобой издевается. Когда ты научишься себя защищать и давать отпор наглецам? — говорил кот.
— Спасибо, Васенька, ты меня успокоил, — произнёс Вилли. — А почему она завидует и злится на меня?
— Это потому, что у неё в душе много зависти и злости. Никто её не любит, и она никого не любит. Тётка Дуся видит, что ты красивее её Жоржа, и лучше одет, и уверенней себя чувствуешь. Вот и злится, — объяснял кот.
— А что же мне делать? Я не обижаю Жоржа. Я играю с ним, — объяснял Вилли.
— Ничего не надо делать. Просто прости её в душе. Здоровайся с ней и быстро уходи. Может, она когда-нибудь поймёт, что неправа. Время ещё не пришло, — объяснял кот Васька.
Глава V
Серж Штефани считал себя хорошим отцом. Он воспитывал своих двух сыновей в строгости, как учили в его родной деревне Чюрякино, из которой он был родом. Серж не признавал современных демократических воспитательных систем, когда дети садятся на голову родителям и вырастают бездельниками и тунеядцами. Детей надо бить, сечь их кнутом время от времени для профилактики. Ему нравилась поговорка: «За одного битого двух небитых дают».