Но в 1939 г. никто не поддержал английских ученых, считавших газодиффузионный метод самым многообещающим и фактически единственно возможным методом получения урана=235 в больших количествах. Лишь в конце 1942 г. над этим стали задумываться ученые Соединенных Штатов. Один только ученый из Колумбийского университета, инженер и физик Даннинг, ясно представлял себе огромные возможности этого метода, но долгое время его мнение игнорировали.
Закон газовой диффузии был впервые сформулирован великим шотландским химиком Томасом Грэхэмом в 1829 г. и разработан в 1896 г. английским физиком лордом Рейли, лауреатом Нобелевской премии. Почему для всех наших ученых, за исключением Даннинга, потребовалось так много времени, чтобы понять значение закона Грэхэма для будущего,— остается непостижимой тайной человеческого мозга.
К счастью, немецкие ученые оказались в равной степени близоруки и не заметили великой «добычи», которая была так близка. Нельзя не задуматься над тем, каким был бы современный мир, если бы решение о строительстве газодиффузионного завода было принято не в 1942 г., а в 1939 или в 1940 г.
Насколько я знаю, ни Ферми, ни Бор, ни кто-либо другой среди первооткрывателей деления урана даже не подозревали о возможности применения закона Грэхэма для отделения урана-235. Газодиффузионный завод был громадным химико-технологическим сооружением, а химия — предмет, совершенно чуждый ядерным физикам. Именно это деление науки на части, каждая из которых совершенно изолирована от другой, в значительной степени привело к тому, что ядерщики не смогли применить принципы химической науки к решению своих проблем. Даннинг являлся исключением: он был как инженером-химиком, так и ядерным физиком-эксперимента- тором.
Я так же, как и ядерные физики, не знал о законе Грэхэма, а Даннинг, если он и думал об этом в то время, не поделился со мной своими мыслями.
Так как никто из ученых не разделял моих опасений в отношении возможности создания атомной бомбы, я считал, что еще не настало время для обсуждения этого вопроса на страницах газеты, и решил подождать, пока не появятся основания для такого сообщения, чтобы оно могло повлиять на общественное мнение и предупредило бы наших военных и гражданских руководителей о громадной опасности, с которой может столкнуться свободный мир в недалеком будущем. Я прочитал все последние сообщения о делении урана в научных журналах, как американских, так и зарубежных, и решил во что бы то ни стало получить интервью у какого-нибудь иностранного ученого, особенно из Германии, приехавшего сюда с визитом или эмигрировавшего.
Один из вопросов, который я обычно задавал иностранным ученым, касался местопребывания известных немецких ученых и их работы. «А что сейчас делает Гейзенберг? — спрашивал я между прочим.— Где Ган? Продолжает ли он работать над делением?»
Постепенно мне стало ясно, что ведущие немецкие ученые, физики и химики, оставляли свои лаборатории и переходили работать в одно место — Институт кайзера Вильгельма в Берлине.
Картина стала особенно наглядной, когда 28 апреля 1940 г. из Германии прибыл химик, лауреат Нобелевской премии, доктор Петер И. У. Дебай, голландец по происхождению. Вскоре после его приезда я побеседовал с ним на заседании Американского химического общества. Разговор подтвердил то, о чем до сих пор я лишь догадывался.
Профессор Дебай работал в Институте кайзера Вильгельма в Берлине. Неожиданно начальство объявило ему, что его лаборатория нужна «для других целей». Он стал осторожно выяснять причину этого, и оказалось, что большая часть института предоставлена для исследований урана.
Это было особенно неприятно услышать, если учесть, что оккупация демократической Чехословакии дала немцам богатейшие в Европе урановые шахты, а вторжение в Норвегию в апреле 1940 г.— единственный завод по производству тяжелой воды, вещества, которое может служить эффективным замедлителем нейтронов в атомном реакторе.
Другое важное событие произошло в физических лабораториях Колумбийского университета. При помощи масс-спектрометра в Миннессотском университете и исследовательских лабораториях компании «Дженерал электрик» в Шенектади (штат Нью-Йорк) были получены два крохотных образца чистого урана-235. Оба образца были срочно направлены в Колумбийский университет для проверки утверждения Бора — Уилера, что лишь уран-235 может быть разделен нейтронами, скорость которых будет замедлена до 22 метров в секунду, а тяжелый уран-238 при этом останется неизменным. Опыты, проведенные доктором Даннингом, убедительно подтвердили абсолютную правильность теории.