-Сколько ты сегодня спал ночью?
- Кажется, всего пару часов от силы.
-А как же здоровый сон перед важным мероприятием? –Спросил я с иронией, подмигивая в сторону юной девушки, успевшей уже залезть на уютную полку сверху, которая располагалась напротив Алешиной и над моей соответственно. -Я всю ночь писал стихи, - сказал он шепотом, - пытался, по крайней мере. Писал на бумаге-так вдохновение всегда остается рядом со мной. Вот, взял парочку самых удачных с собой, на всякий случай… - Неуверенно подмигнул теперь уже он.
Я попросил его не отдавать их мне на корректировку, потому что не видел в этом необходимости, да и времени на это не было. Вообще, я был полностью уверен в его способностях. На днях даже предложил ему составить собственный сборник стихов, а затем отправить его в какую-нибудь газету, редакцию или что-то наподобие этого. Но он отказался от данной затеи, по крайней мере, до конца нашего путешествия.
Первые несколько часов я лежал на своей нижней полке нашего купе, который мы с трудом выкупили, так как с деньгами у нас были трудности. Мы уже были готовы отправиться в путь, как и раньше, в родном и таком знакомом мне плацкарте, но в последний момент Алексей настоял и помог финансами, добавив к общему бюджету своих личных сбережений. Посему, мы ехали полностью удовлетворенные кондиционером, запахом французских духов попутчицы, а не запахом протухших яиц и жареной курицы. Я же лично наслаждался с кружкой чая в известном латунном подстаканнике и читал преинтереснейшую книгу Федора Михайловича Достоевского. Кажется, были это Братья Карамазовы.
Через пару-тройку часов после отправления, изрядно поболтав о современной политике в стране и мире, о новых тенденциях более юного поколения (за которыми мы уже сами не успевали), о любимых напитках и еде. Ребята начали укладываться на свои места, завершив уборку остатков продуктов, и каждый стал заниматься своими собственными делами.
Я, немного уставший от сплошной болтовни и хохота одних, и нахлынувшей сплошной грусти и меланхолии другого. Аккуратно закрыв дверь за собой, надеясь хотя бы немного подышать воздухом во всех смыслах этого слова, решил пойти умыть свое лицо холодной водой, чтобы прийти в себя перед сном. Немного простояв в узком коридоре, я взглянул на окно впередименя. Уже почти полностью стемнело. Капал легкий летний дождик. Тусклый, желтоватый свет, исходящий изнутри, немного освещал просторы вокруг. Где-то вдали виднелись невысокие дома, а вблизи находились сплошные поля. Затем двинулся в сторону уборной, по пути заметив купе того самого неизвестного мне мужчины. Проходя мимо, я увидел, что дверь почему-то была приоткрыта . Немного заглянув во внутрь, стало ясно, что человек, находившийся там, был совсем один. А также, судя по всему, выкупил все четыре места. Сидел он справа от меня, за столом, с кружкой чая в фирменном подстаканнике и смотрел в окно, за которым шел уже сильный дождь . Уже почти совсем смеркалось, и только раскаты грома вдалеке изредка освещали кроны величественных деревьев, которые стояли в ряд, словно непоколебимые войны. А в вагоне поезда горел теплый, еле заметный свет, благодаря чему «Мегаполис» являлся на тот момент самой нерушимой и такой приятной крепостью, будто бы способной защитить своих гостей от чего бы то ни было. А однообразный стук колес, напоминающий биение сердца, только усиливался с каждой минутой…
IV
Резко остановившись у входа , я впал в некоторое удивление, потому что теперь этот мужчина выглядел совершенно иначе. Если на платформе он внушал какое-то чувство серьезности, силы и уверенности, то сейчас от прежнего впечатления осталось лишь чувство удрученности и разочарования, что ли? Передо мной сидел разбитый, постаревший за один вечер человек, пытавшийся собрать себя заново в одиночестве.