Гри жалобно заржал, шарахнулся, загарцевал, ударил копытами в стенку стойла — и грохот словно вывел Белку из оцепенения. Она набросилась на рэйтадца и вцепилась ногтями ему в лицо. Взбешенный, он ударил ее наотмашь, и девочка отлетела к стене. Но остервеневшему возчику было этого мало. Сипя проклятия, он принялся ее пинать.
— Ненавижу… ведьм… убью… тварь… — хрипел он с каждым ударом под истеричное ржание Гри.
Найз очнулся, ухватил Барбата за ногу, пытаясь уронить — и тот, забыв про Белку, снова обрушил всю ярость на паренька. Белка закричала, Гри поднялся на дыбы, молотя копытами в воздухе… и опустил их на голову возчика. Тот полетел ничком на настил и рухнул рядом с Эмирабель.
У дверей конюшни раздался встревоженный крик и топот конюха, со всех ног мчавшегося на шум.
— Повязку поправить… Задержи… — Найз вскочил, едва не упал от предательски качнувшейся земли, и бросился к коню.
Эмирабель схватилась за дверь денника, рывком поднялась и, раскачиваясь, будто пьяная, вышла на середину прохода. Сделав несколько шагов навстречу бежавшему, она картинно осела и повалилась на бок.
Холодные синие глаза графа Мугура буравили представленных перед ним ребят, точно силясь разглядеть их души и всё, что творилось в них теперь. Найз одним взглядом окинул высокую худощавую фигуру, черный наряд с единственным светлым пятном — золотой цепью с гербом, жесткое лицо, поджатые тонкие губы и понял, что если у этого человека зародится хоть крошечное подозрение в адрес Белки, то в клетку над воротами она отправится без всяких доказательств.
Эмирабель стояла рядом, опустив глаза и сплетя в замок дрожащие пальцы. Отблески пламени камина зловеще играли на бледном лице, наливавшемся синяками. Казалось, от ее бунтарского духа и несгибаемой уверенности в себе не осталось и следа, но мальчик знал, что это впечатление обманчиво, и стоило паре волков, молчаливо застывших у письменного стола за спиной хозяина замка, попытаться схватить ее…
Впрочем, что произойдет в графском кабинете, если са Флуэр приговорит Белку к смерти, мальчик представлял очень хорошо, потому что сзади него, с безучастным видом скрестив руки на груди, стоял Фалько. И, судя по тому, с какой легкостью он отдал свои мечи волку при входе, на персоне его наставника оставалось достаточно оружия, чтобы противостоять всему гарнизону замка. Хотя, как успел понять мальчик в первый же день их знакомства полтора месяца назад, везде и всегда главным оружием Фалько был он сам.
— Прошу ваше сиятельство простить за прерванный сон… и что пришлось из покоев… идти… из-за каких-то… какого-то… коня, — нервно крутя печатку на пальце, заговорил мастер Виклеан, но смолк под пренебрежительным взглядом хозяина замка.
— Я никогда не ложусь раньше полуночи, торговец, и после смерти жены почти всегда сплю здесь. А как правитель этих земель, я обязан во всём разобраться, беспристрастно и тщательно, как это делали до меня с незапамятных времен все главы дома са Флуэров, ибо мелочей в деле правосудия не бывает. Справедливость — вежливость правителя, как говорил мой дед, а сила наказания не в его жестокости, а в его неотвратимости. Хотя одно не исключает другое, в зависимости от рода злодеяния, — граф сделал паузу, пронзив Найза безжалостным взором, и мальчик сразу почувствовал себя виновным во всех преступлениях мира.
Презрительно скривив губы, Мугур продолжил:
— Сейчас я должен вынести решение по смерти возчика Барбата, являвшегося подданным его величества Дечебала Второго, хоть и служил он в караване из Далайны. А для этого я обязан знать, не было ли в его смерти недоброго умысла.
— Святой Радетель направил копыта жеребца, — Фалько с постной физиономией воздел ладони к потолку. — На всё воля Радетеля.
— Какой может быть спрос с детишек? — поддержал его мастер Виклеан.
— Детишки сидят у мамок на руках! — оборвал его граф и мрачно перевел взгляд на Фалько. — И если вы оба не хотите, чтобы вас вышвырнули за дверь, то будете молчать, пока не спрошу. Ясно?
— Ясно, как светлый день, — пробормотал гардекор. Караванщик просто закивал — молча, на всякий случай.
— Это происшествие кажется мне в высшей степени подозрительным, — не сводя теперь взора с ребят, проговорил Мугур. — Потому что, сдается мне, если бы эта… девица… не уединилась со своим воздыхателем, а другой поклонник не застал их…