— Да лучше я прыгну с крыши! — яростно прошипела Эмирабель.
— Такая возможность тебе представится не скоро, — холодно проговорил граф.
— Если я пропаду, меня будут искать!..
— Не будут, — тонкие губы Мугура искривила улыбка. — Я позабочусь об этом.
— …А когда найдут, ты пожале…
Пощечина — быстрая, жалящая — не дали Белке договорить.
— Не «ты», а «вы», — синие глаза хозяина замка сверкнули сталью. — А еще тебе мой первый совет, как будущего свёкра. Никогда не разбрасывайся угрозами, которые не можешь привести в исполнение.
— Приводить в исполнение их буду не я!
— Приводить в исполнение их не будет никто, — усмехаясь, граф повернулся и направился к столу, на котором, как с удивлением заметила Эмирабель, успели появиться бумага и чернила. — Потому что ты сейчас сядешь и напишешь то, что я тебе продиктую.
— Да скорее я… — яростно выдохнула она — и услышала за спиной шум, будто несколько человек волокли что-то тяжелое. Чувствуя, как страх заново взорвался в груди холодной волной, она оглянулась — и увидела двух волков, тащивших под руки связанного Лунгу. Во рту у него был кляп, лицо и волосы в крови, а глаза закрыты. Один из волков держал у его горла длинный кинжал. И хоть на лице гвардейца беглой тенью мелькнула и пропала жалость, рука его не дрогнула ни на миг.
— Сопротивлялся, пытался сбежать, — коротко доложил он хозяину.
Граф равнодушно кивнул и снова обратил на пленницу пронизывающий взгляд.
— Есть много способов убедить человека совершить что-либо, и все они мне довольно несимпатичны. Но если ты откажешься, у меня не будет выбора. Я всегда делаю то, что должно быть сделано.
— Я… ты… вы… вы… — глаза Белки распахнулись, заметались панически от старика к са Флуэру и обратно. — Он живой?! Я…
— Ты сейчас напишешь письмо своим попутчикам, — договорил за нее Мугур. — Ты это хотела сказать? И да. Он живой. Но сколь долго он пробудет среди нас — зависит от твоего поведения. И еще подумай над тем, что есть участи гораздо хуже, чем женитьба на моем сыне-идиоте. А продолжаться они могут гора-а-а-аздо дольше. Ты мне веришь?
Ледяной взгляд Мугура встретился с ее — и она поверила. Мгновенно и без сомнений.
— Хоро…шо… Я… я… напишу… — прошевелила девочка непослушными губами, чувствуя, что пол уходит у нее из-под ног, перед глазами всё плывет, в ушах звенит, а голова кружится пустотой и холодом отчаяния. — Но они захотят меня видеть…
— Они тебя увидят, — усмехнулся Мугур. — У меня есть очень похожая на тебя служанка, хотя среди ночи с расстояния почти в сотню клозов одну юбку и так не отличить от другой. Правда, придется их для этого разбудить… Ну да что-нибудь придумаю. Еще вопросы есть?
Белка обреченно повела головой.
— Нет. Но как только меня отпустят… я убью себя… и его.
— Его и себя, ты хотела сказать? — уточнил граф и пренебрежительно хмыкнул: — Это тебе сейчас так кажется. Но до свадьбы у тебя будет время передумать.
— Свадьбы?.. свадьбы?.. — только сейчас это слово дошло до сознания Эмирабель, и в душе ее вспыхнула надежда. — Но Дети Радетеля не будут сочетать, если я…
— У нас нет Детей Радетеля. Все обряды в замке и на сотню дистантов вокруг, как граф, совершаю я. И советую тебе свыкнуться с новым положением. Волки не выпускают того, что попало им в зубы, — са Флуэр надменно кивнул на герб между окнами: на геральдическом щите изгибался, как запятая, ветер, каким обычно его изображали художники и картографы — но с головой и передними лапами волка. — Добро пожаловать в новую семью, доамна Эмирабель.
Белка открыла глаза, но ничего не изменилось: непроглядный мрак как окружал ее в мире забытья, так остался и после пробуждения. «Ослепла!» — руки девочки метнулись к глазам, принялись тереть их изо всех сил, но не было ни боли, ни света. Боль появилась чуть позже, а вместе с ней, как бочка ледяной воды на голову, обрушились воспоминания. Визит графа с сыном, избитый Лунга, записка под диктовку — и попытка побега, когда ее, присмиревшую и покорную с виду, вывели в коридор. Она успела закричать и пробежать несколько шагов, прежде чем кто-то из волков догнал ее и схватил. Она вывернулась, не переставая кричать, граф попытался закрыть ей рот, она укусила его за руку, он ее отшвырнул… и она покатилась с лестницы — прямо во тьму.
Тьма.
За́мок.
Какой-нибудь подвал или погреб…
Для погребения.
Белка поежилась, впервые ощущая, как подземные холод и сырость, точно очнувшиеся при ее пробуждении, стали выползать из камней и просачиваться под одежду.