Белой ночью шли мы фьордами, широкая пенная дорога оставалась позади парохода, чайки со стоном и всхлипами летели днем и ночью за его кормой, наверно так же сопровождавшие некогда высокие черные суда с круто изогнутыми носами, бороздившие северное нелюдимое море. Нелегко была возделана эта земля, на голых скалах подолгу лежит снег, сто семьдесят восемь тоннелей пробито в горах по дороге из Осло в Берген, и именно борьбе за то, чтобы эта каменистая земля стала служить человеку, его труду и его добру, посвятили свои книги лучшие норвежские писатели.
В Бергене на одной из площадей стоит памятник Нурдалю Григу. В бронзе он такой же, каким был и в жизни: высокий и устремленный, прославляющий мужество и борьбу. Прекрасная женщина, жена и спутница Грига, драматическая актриса в недавнем прошлом, Герда Григ рассказала мне в Осло, что мысль о создании пантеона, куда вместе с прахом Ибсена и Бьернсона должны были перенести и прах Нурдаля Грига, не осуществилась. Могила Грига в Германии была разрушена во время воздушных бомбардировок, следов ее не существует. Но существуют книги Грига, существует сказание о жизни одного из самых честных людей Норвегии, перенявшего из рук своих великих предшественников эстафету борьбы за свободу и завещавшего ее в свою очередь преемникам.
На прощание Герда Григ подарила мне свою книгу «Нурдаль Григ, каким я его знала» — повесть о любви, надеждах и союзе двух сердец; повесть о том, как звучали в Норвегии пьесы Грига; повесть о мятежном духе искателя свободы и правды. Я поставил эту книгу у себя на книжной полке рядом с книгами Нурдаля Грига, рядом с Ибсеном и Бьернсоном, рядом с суровыми описаниями своих арктических путешествий Нансена, назвавшего в свою пору Сибирь страной будущего, рядом с норвежскими сагами, в которых прославляют смелые и честные дела.