Кто, как не она, бдительно отводит от меня опасности, оберегает от болезней и необдуманных шагов, а если меня что-то гложет, разве она не докапывается до причин упадка духа и, маленькая часть Большой, не ставит их перед всем обществом как важную социальную проблему, если, по ее критерию, они того заслуживают. И разве я не всегда уверен, что если мне явится полезная людям идея, то, хоть сам я и забуду о ней, Охранительница, подхватив ее, введет в код Большой, а та немедленно реализует или поставит на обсуждение перед всем человечеством - пусть лишь мелькнувшая у меня в мозгу идея стоит такого внимания!
я также вспоминал, что, если ошибусь, совершу неудачный поступок, лишь бы он не вредил другим, Охранительница промолчит о моих неудачах, ни один друг, самый вернейший, не хранит так тайн, как она!
Нет, для меня она не была просто умно придуманной, умело смонтированной частью огромной машины - она была своеобразной частью меня самого, моей связью со всем человечеством, миллионами рук, протянутых мной каждому человеку! Скоро, очень скоро эти связи ослабнут, если не исчезнут совсем, - Большую с ее ста миллиардами элементов в далекие путешествия не взять!
Мне захотелось в последний раз испытать могущество обслуживающих машин. я приказал Охранительнице узнать, что за девушка дважды обругала меня. В мозгу засветился ответ: "Справочной для ответа не хватает данных". После лирических размышлений о всесилии управляющих машин ответ Справочной смахивал на насмешку.
Андре любит доказывать, что мы живем в примитивное время, переходное к полностью устроенному обществу, - потребности, особенно духовные, все возрастают, половина остается неудовлетворенной. Еда, одежда, жилища, средства передвижения, образование, свободный выбор профессии - блага элементарные, их отпускают вволю, но их мне уже недостаточно, говорит он. Если же я задумаю переменить свои влечения и наклонности или из старика превратиться в юнца, даже Большая разведет своими электронными руками. Воображаю, как бы он посмеялся моей неудаче со Справочной.
я прислонился головой к олеандру и стал вспоминать встречи с той девушкой - толкотню у концертного зала, резкий разговор под навесом, куда мы укрылись от ливня. я видел ее - сердитую, темноглазую, с тонким лицом, с высокой шеей и широкими бровями...
- Теперь данных достаточно, - зазвучал голос Охранительницы. - Девушка Мери Глан, родом из Шотландии, курс проходила на Марсе, куда уезжала с отцом, двадцать три года, рост сто восемьдесят два сантиметра, вес семьдесят пять килограммов, не замужем. Главное увлечение - выращивание растительных форм для планет с высокой гравитацией и жестким излучением.
- Женихов эта Мери Глан не запрашивала? - поинтересовался я.
- Сердечных увлечений не было.
я продолжал играть в "жениха и невесту", как называется в школах эта забава. Там Справочную засыпают вопросами о взаимной пригодности, особенно увлекаются этим девочки. Они перебирают по тысяче "женихов", а выходят замуж чаще всего не за тех, кого им рекомендовала Справочная.
- А я бы подошел ей? Какова степень нашей взаимной пригодности?
На этот раз Охранительница передала ответ Справочной секунды через четыре. Воображаю, какую бездну семейных возможностей - нежностей, страсти, объятий, ссор, примирений, недоразумений, бед, обид, радостей, ликований - она рассчитала за это время! я вдруг услышал презрительный голос Ромеро: "Не кажется ли вам, дорогой друг, что машинная техника нашего времени переросла себя? Раньше такие явления назывались "зашел ум за разум". Голос зазвучал так реально, что я обернулся. Подслушать мои запросы он, впрочем, не мог - тайна мыслей охраняется строго.
Справочная наконец возвестила:
- Ваша взаимная пригодность - десять и три десятых процента. Ее годность к вам - семнадцать и две десятых процента, ваша к ней - два и восемь десятых процента. Развод вероятен на первом месяце семейной жизни, неизбежен - к середине второго.
я вспомнил, как Ромеро рассказывал смешную историю. Нашлись два романтика, мужчина и женщина, до того уверовавшие в безошибочность Справочной, что всерьез поручили ей отыскать себе пару. И Справочная, перебрав всех жителей Земли, свела именно их как максимально пригодных для совместной жизни. Теперь дело оставалось за тем, чтобы встретиться и влюбиться. Они встретились и почувствовали друг к другу отвращение.
я грубо потребовал от Справочной:
- Эта, как ее, Мери, обо мне не запрашивала?
Охранительница обычно разговаривает приятным женским голоском, реже ворчливым тенорком старичка, еще реже - просто зажигает в мозгу свои ответы. Не знаю, почему так происходит, кажется, конструкторы не хотели, чтоб люди свыкались с машиной, как с человеком. Если это так, то их предосторожность малодейственна. В мозгу замерцала холодная зеленоватая надпись: "Нетактично. Не передаю Справочной".
я потянулся и встал. В мире не существовало девушки, которая бы так мало меня интересовала, как эта Мери. И я уже говорил Андре, что, влюбившись, не буду спрашивать у Справочной советов.
я пошел спать.
14
На другое утро ничто не показывало, что вчера был праздник.
Если бы в Столице появился никогда в ней не живший человек, он не поверил бы, что ее населяют пятнадцать миллионов, до того малолюдны и тихи ее улицы.
У входа в Управление Государственных машин я повстречался с Ромеро и Андре.
- Ты не пришел к нам, - сказал Андре. - А Жанна тебя ждала.
- Был важный разговор с Верой.
Оба поздравили меня с назначением на Ору.
- Кто из вас уже бывал здесь? - спросил Андре. - я - впервые.
Ромеро показал нам здание. Все три великие машины - и Большая Государственная, и Большая Академическая, и Справочная - смонтированы в многоэтажных подвалах, мы туда не пошли. Там неинтересно: миллионы рабочих и резервных ячеек на стеллажах, миллиарды действующих элементов, дикая, на неопытный глаз, путаница коммуникаций - таков облик этих машин.