- Ни люди, ни демиурги, ни - тем более - галакты еще никогда не имели столь совершенно вооруженных кораблей. Если бы хоть один из нынешних звездолетов был у нас, когда человеческие эскадры вторглись в Персей, события развернулись бы по-иному.
Я сухо поинтересовался:
- Тебя огорчает, Эллон, что события не пошли по-иному?
Он с полминуты молчаливо хохотал.
- Не огорчает и не восхищает. Просто я устанавливаю факт.
Ольга стала о чем-то спрашивать Эллона, ее перебивала Ирина, в ней причудливо соединяется порывистая эмоциональность отца с инженерной дотошностью матери. Я отвел Андре в сторону.
- Созданные демиургами механизмы великолепны, я в этом уверен. Но кто командует ими?..
Он нетерпеливо прервал меня. Вероятно, только это одно сохранилось в нем от старого Андре: он по-прежнему ловит мысль на полуслове и все так же не церемонится с собеседниками.
- Можешь не волноваться! Эллон только конструирует механизмы, командую ими я. Пусковые поля замыкаются на мое индивидуальное излучение. А когда эскадра выйдет в поход, я передам управление ими Олегу и капитанам кораблей.
Мы поднялись на поверхность. Ирина восторженно объявила:
- Какой он удивительный, демиург Эллон! Нисколько не похож на других! Она понизила голос, чтобы Орлан не услышал. - Они все кажутся мне уродами Эллон один красавец! И какое совершенство инженерных конструкций. Эли, вы разрешите мне на корабле работать в группе Эллона?
- Где захочешь, - ответил я. Если говорить о моем личном впечатлении, то Эллон показался мне как раз куда безобразней других демиургов.
В гостинице Мери сказала мне:
- Я не имею права вмешиваться в распоряжения научного руководителя экспедиции, но обсуждать действия мужа могу. Я недовольна тобой, Эли.
- Я плохо одет, Мери? Или совершил очередную бестактность? Или обидел кого-нибудь?
- Меня пугает Эллон, - сказала она со вздохом. - Он настолько страшен, что даже красив в своем уродстве, тут я могу согласиться с Ириной. Но каждый день встречать его на корабле!.. И как Ирина смотрела на него! Если бы она так смотрела на мужчину, я сказала бы, что Ирина влюбилась.
- Пусть влюбляется. Сам я, если помнишь, некогда тоже влюбился в Фиолу нечеловеческое существо. Чувства эти безвредны, ибо бесперспективны. Не взять Эллона с собой мы не можем: он ведь объявлен инженерным гением. Боюсь, в тебе говорит человеческий шовинизм, недопустимый в эпоху звездного братства. Я убедил тебя такой железной формулой?
- Ты убедил меня тем, что безнадежно пожал плечами, - сказала она, грустно улыбаясь. - Не обращай внимания на мои настроения. Они порождаются не умными рассуждениями, а темными предчувствиями...
Я часто потом вспоминал этот разговор с Мери на грозной Третьей планете Персея.
5
Нет, я не создаю для потомков отчета о нашей экспедиции! Я уже говорил, что не уверен, попадут ли мои записи на Землю. Я пытаюсь разобраться в смысле событий. Я допрашиваю себя, правильно ли я поступал. Я все снова и снова подхожу к мертвому телу предателя, недвижно повисшему в силовом поле, ему уже никогда не изменить однажды принятой позы, и все снова и снова говорю себе: "Эли, тут что-то не так, ты должен во всем этом разобраться, ты должен разобраться, Эли!" Но я не могу разобраться, я слишком рассудочен. Это парадоксально, что поделаешь, одна из новых истин, столь не просто и столь не сразу нами воспринятых, звучит именно так: чем логичней рассуждение, тем оно дальше от истины. Мир, в котором мы странствуем сегодня, подчинен законам физики, но нашей логики не признает...
Я не буду описывать подготовку и отправку экспедиции. На Земле о нашем старте знают всс: как мы ограничили эскадру пятнадцатью звездолетами (одиннадцать, лишенные команд, гигантские летящие склады, управлялись автоматами, четыре - "Козерог", "Овен", "Змееносец" и "Телец"- имели экипажи и командиров: Осиму, Ольгу, Камагина и Петри); и как я разрешил принять Бродягу на борт флагманского корабля "Козерог", хотя Олег колебался, стоит ли брать в дальний рейс дряхлеющего дракона; и как на "Козероге" мы разместили инженерную лабораторию Эллона; и как эскадра устремилась в созвездие Стрельца, в сгущение темных облаков, прикрывающих от нашего взгляда ядро Галактики; и как три года мы мчались к Галактическому ядру, тысячекратно обгоняя свет и поддерживая через Третью планету Персея - на ней по-прежнему правил Андре - связь с Землей на волнах пространства; и как на четвертом году сверхсветовая связь оборвалась и мы для Персея и Земли как бы выпали в небытие.
С этого момента я и начну рассказ о наших приключениях в Галактическом ядре.
Генераторы волн пространства отказали все вдруг и полностью: мы больше не принимали депеш с Третьей планеты, не отправляли своих сообщений. Механизмы были в порядке, изменилось пространство. Импульсы генераторов не пробивались наружу, мы не принимали сигналов извне. Мы внезапно как бы онемели и потеряли слух. Но зрения не потеряли. Приборы издалека зафиксировали появление планеты-хищницы, точно такой, какая напала на эскадру Аллана. Разница была лишь в том, что Аллан к моменту ее нападения поддерживал связь с базой, а мы такой возможности лишились. И мы с сомнением относились к депеше Аллана, что их преследует не гигантский корабль, столь же превосходящий размерами наши звездолеты, как гора превосходит мышь, а загадочное космическое существо, отнюдь не скрывающее намерения настичь эскадру. Представление о диковинном звездолете все-таки больше соответствовало всему, что мы знали о мире.
Но был ли это звездолет или космическое существо, нас всех пронизало беспокойство, когда анализаторы обнаружили в отдалении загадочную планету и бесстрастно доложили, что она устремилась за нами. Мы шли тогда по краю темных облаков, прикрывающих ядро. Слово "край" относительно - на миллиарды километров вокруг простиралась туманность, холодная, безмерно унылая, звезды тускло просвечивали сквозь багровую полутьму. Мери сказала со вздохом: "Крепко же накурили в этом уголке Вселенной!" Хищная планета возникла оранжевым пятнышком в тумане и стала быстро увеличиваться. Мы шли в сверхсветовой области - она мчалась в Эйнштейновом пространстве. За нами тянулся шлейф превращенной в пыль пустоты - за планетой пространство было чисто. Мы уничтожали простор - планета неслась в нем со сверхсветовой скоростью, с такой чудовищной скоростью, что нагоняла нас. Законы физики летели в пропасть - так нам казалось. Лишь сейчас мы начинаем понимать, насколько скудны наши знания о законах природы.