- Тогда продолжаем движение к ядру, - подвел итоги Олег. - И ко всему только присматриваемся.
После совета Камагин упрекнул меня:
- Эли, раньше вы были решительней! И принимали решения такие смелые, что голова кружилась. Вы постарели, адмирал!
Я с нежностью смотрел на Эдуарда. Он не постарел. Он ровно вшестеро старше любого из нас - и моложе всех. Маленький, быстрый, широкоплечий, с красивым лицом, с темной шевелюрой, темными живыми глазами, он сохранил ту смелую душу, что некогда повела его в космос на примитивных досветовых звездолетах, дала возможность пройти испытания трехсотлетней космической одиссеи. Он был все так же по-юному отважен, все так же неизменно рвался в сгущение событий. Его имя, высеченное золотыми буквами в Пантеоне, начинает длинный список великих галактических капитанов, в отличие от него давным-давно умерших. Среди нас, участников второй экспедиции к ядру, он самый выдающийся. Я ласково положил руку на его плечо.
- Дорогой Эдуард, я и вправду всего боюсь. Мы вышли на поиски рамиров, таинственного народа, о котором известно, что он могущественнее нас. Что, если события, свидетелями которых мы стали, являются формой их деятельности в районах, прилегающих к ядру? А почему она такая, не спрашивайте, знаю одно действие по могуществу действующего...
- Хорошо, будем действовать по нашему собственному могуществу - всего пока побаиваться, - сказал, прощаясь, Камагин и дружески мне улыбнулся, чтобы я не счел его возражения за обиду.
Ольга задержалась у Ирины, потом прошла к Мери.
- Ты доволен моей дочерью, Эли?
- Надо спрашивать, довольна ли она мной, - отшутился я. - Она не очень-то меня жалует, но ссор у нас нет. Ты бы лучше спросила Олега.
- Я спрашивала. Нареканий на Ирину у Олега нет. Но сказал он это очень сухо. Меня тревожит, что между Олегом и Ириной пробежала черная кошка.
- Не черная кошка, а Эллон, - вмешалась Мери. - А этот демиург страшнее любых кошек.
- Ирина увлечена работой в лаборатории, - уклончиво сказал я. - Вероятно, она не может уделять Олегу столько внимания, сколько раньше.
Олег приказал запустить аннигиляторы. Мы вынеслись в сверхсветовое пространство. Красная с ее гибнущей планетой осталась позади.
Оплетавшие - останутся.
Дальше - высь.
В час последнего беспамятства
Не очнись.
У лунатика и гения
Нет друзей.
В час последнего прозрения
Не прозрей!
Я глаза твои. Совиное
Око крыш.
Будут звать тебя по имени
Не расслышь.
Я душа твоя: Урания
В боги - дверь.
В час последнего сияния
Не поверь!
М. Цветаева
Бог на красные кнопки жмет.
Пламя райские кущи жнет.
Бог на пульте включил реле
Больше рая нет на Земле.
В. Шефнер
Часть вторая
ГИБНУЩИЕ МИРЫ
1
Олег вызвал меня в командирский зал.
Корабль вел Осима, Олег разговаривал с Эллоном. Должно было произойти что-то важное, чтобы Олег захотел вызвать Эллона к себе и чтобы тот захотел покинуть лабораторию.
На звездных экранах смутно очерчивалось ядро, до него оставалось не более двух тысяч светолет. Сбоку мерцало пятнышко шарового звездного скопления.
- Впереди по курсу - яма в пространстве, - сказал Олег. - Прямая на ядро длинней обхода по кривой. Мы попали в какой-то провал в метрике.
О провалах в пространстве я слыхал и раньше, теорию их излагали в курсе астронавигации. Что пространство Евклидово лишь в абстракции, известно каждому. Но никто из звездопроходцев еще не встречался с подобными "провалами в провалах". Было предположение, что в один из них угодило созвездие Гиад, оно удалялось от всего окружающего.
- Значит ли это, что, сохранив курс, мы не доберемся к ядру? - спросил я.
- Свет от ядра через яму проходит. Но пройдем ли мы в сверхсветовой области? Что, если там не найдется физического пространства, которое смогло бы аннигилировать в генераторах Танева? Мы тогда будем падать и падать в бездонной бездне!
- Сколько помню теорию Нгоро, провал в метрике может объясняться и замедлением времени в этих местах.
Мне ответил демиург:
- Это было бы еще хуже, адмирал. Замедление времени та же яма, только из нее еще трудней выбраться, чем из пространственной. Я против спуска в провал!
- Курс в обход пролегает через шаровое скопление, иной дороги нет, эадумчиво сказал Олег.
Я показал на звездные экраны. Космос нигде не заколочен досками. Почему не идти левее шарового скопления, выше, ниже его? Разве что-нибудь там тоже грозит?
- В том-то и дело, что грозит. Космос нигде не заколочен досками, ты прав, Эли. Но МУМ указывает, что окрестности ядра изобилуют такими же ямами, как и та, что разверзлась впереди. Мы прокладываем курс по всей совокупности звезд, а не по одной, произвольно выбранной. И вот все звезды, что были справа и слева по курсу, вдруг стали очень быстро отдаляться. Разбегание составляет тысячи световых лет в неделю. Звезды не корабли, они не могут вырваться из оптического пространства. И красного смещения света нет, значит, нет и реального разбегания. Вывод один - свет в этих районах попадает в провалы метрики, где инерциальные линии колоссально удлиняются.
- А те звезды, что мы оставляем за собой?
- Там все нормально, Эли. Мы ведь не оставляем за собой провалов в метрике! Нет, надежный путь только через шаровое скопление!
- Мне можно уйти? - спросил демиург. - Я свое мнение высказал.
Он удалился, а мы с Олегом молча всматривались в звездную полусферу. Шаровое скопление появилось на экранах недели две назад, за это время мы сблизились с ним почти на сто светолет. Это был шарообразный звездный рой около пяти миллионов звезд, мчавшихся от ядра, перпендикулярно к плоскости Галактики, со скоростью 50 километров в секунду. Скорость невелика, но если помножить ее на давность существования роя? За двести миллионов лет - срок по космическим масштабам небольшой - скопление вообще покинет Галактику! Оно не просто двигалось в пространстве - оно убегало!
И еще одно отметили корабельные МУМ. Убийственный луч, поразивший Красную, шел, всего вероятнее, из этого скопления. На трассе луча не было других светил, которые смогли бы его прогенерировать. И вот, оказывается, скопление было также единственными доступными воротами к ядру.
- Пробка, затыкающая горлышко бутылки, - с досадой сказал Олег. - Или акулий рот, усеянный светящимися звездными зубами и готовый проглотить непрошеного пришельца.