Но звезда не превратилась в сверхновую. Она уже когда-то была сверхновой, взрыв произошел за много веков до того, как мы появились здесь. Теперь от светила оставался лишь рудимент прежнего звездного гиганта, плотная, лихорадочно менявшая свой блеск и объем звездочка, правда, по массе раза в три больше нашего Солнца. И этот рудимент сколлапсировал на наших глазах. Мы увидели во всех подробностях антивзрыв, о котором столько слышали, но которого не наблюдал вблизи еще ни один человек.
Эскадра кружила вокруг звезды компактной группой - на время превратилась в ее спутника. Ничто по виду не предвещало катастрофы. Вдруг звезда стала проваливаться. Это было "вдруг" в точном значении слова, мгновение отделяло спокойное состояние от взрыва. Звезда взорвалась, но не наружу, а в себя. Она опадала, неслась в свою глубину, к своему центру. Олег приказал приблизиться, мы теперь летели на звезду, она - от нас. В момент антивзрыва диаметр звезды составлял миллиона три километров, он опал до миллиона, до ста тысяч, до тысячи... Звезда стала меньше Земли, но чудовищные силы по-прежнему стискивали, сдавливали, стягивали, уминали ее. Она была уже меньше земной Луны, но все продолжала опадать, все неслась к своему центру - небольшой, все уменьшающийся шарик, такой безмерно плотный, что один кубический его сантиметр весил уже миллиарды, если не триллионы тонн. И тут звезда стала закатываться, она была уже не больше трех-четырех километров в диаметре, крохотная точка по космическим масштабам, - точка еще сверкала, но свет краснел, темнел, звезда пропадала в невидимости, в абсолютной невидимости - для волн, для частиц, для силовых полей. Больше не было шарика с чудовищно уплотненной массой, была черная дыра в пустоте - зловещая дыра, втягивавшая в себя все, что неосторожно приближалось к ней.
Олег велел эскадре затормозиться. Дальнейшее движение было опасно. Попади мы в притягивающее поле "черной дыры", нас не спасли бы ни аннигиляторы вещества, ни генераторы метрики, ни гравитационные улитки.
- Ужас! - воскликнула побледневшая Мери. Мы сидели с ней в обсервационном зале. - И такие невидимые страшилища подстерегают наши корабли, как черные пауки в кустарнике подстерегают путника. Оступился, шаг в сторону - и конец!
Коллапсары и вправду напоминают пауков космоса. К счастью, МУМ фиксирует все попутные поля. Автоматы сами включили бы тормозные двигатели, если притягивающие поля коллапсара подошли бы к опасной величине.
Пока мы разговаривали с Мери, справа появилось космическое тело, по предположению - звездолет. Всего мы могли ожидать в этом неизведанном уголке Вселенной, никакое удивительное явление природы не сочли бы невероятным, но о встрече со звездолетом, искусственным сооружением разумных существ, и помыслить не могли! Мы кинулись к обзорным экранам. Анализаторы бесстрастно твердили одно: к нам приближается звездолет.
Я ушел в командирский зал. Это точно был корабль, а не космический шатун. И он удалялся от коллапсара! Он был на таком расстоянии от сконцентрировавшейся в комок звезды, что его не могло не затянуть в страшные объятия. Он должен был падать на нее с такой же быстротой, с какой она сама опадала в себя. А он улепетывал! Он мчался нам навстречу. В мире не существовало двигателей, способных развить тягу, столь превосходящую притяжение коллапсара!
- Вероятно, Ольга уже проделала все расчеты, связанные с незнакомцем, заметил я. - На "Овне" МУМ всегда работает с трехкратной нагрузкой. Запросим Ольгу.
По вычислениям Ольги, однако, получалось, что летящего чужого корабля нет. Он был, мы его видели, он неистово мчался прямо на нас, но его не было!
- Чепуха! - сказал я с досадой. - Олег, я по горло сыт призраками и привидениями. Снова какой-то фантом, только космический, а не планетарный.
- Фантомы - тоже реально существующие объекты, только не те, какими они кажутся, - возразил Олег. - А этого просто нет, хотя он есть, так надо понимать сообщение Ольги.
Наша МУМ подтвердила донесение Ольги. Все поисковые поля, направленные на незнакомца, показывали, что в том месте, где он был, ничего нет. К нам несся подлинный призрак, куда призрачней тех, что мы творили генераторами фантомов. Я спустился к Эллону.
У него уже были Орлан и Граций, во всю длину пола разлегся дракон,
- Эллон, - сказал я, - мы видим в оптике чужое тело, поисковые поля не обнаруживают его. Можешь ты разъяснить этот парадокс на языке доступных мне понятий?
- На языке доступных нам понятий - нет, - ответил Эллон. Он даже не захохотал, как обычно делал, предвкушая эффект своих объяснений. Эффект был сам по себе так значителен, что его не нужно было подчеркивать дьявольским хохотом.
- А на языке необычных понятий, Эллон?
- Звездолет, который мы видим, не существует в нашем времени.
Я переглянулся с Орланом и Грацием, потом посмотрел на дракона. Они понимали не больше моего. В стороне сидела Ирина - раскрасневшееся лицо, блестящие глаза и то, как она кивала головой на каждое слово Эллона, свидетельствовали, что она убеждена, будто ей все ясно.
- Не существует в нашем времени? В каком же, черт побери, времени он мчится на нас?
- Для нас он мчится из нашего будущего в наше настоящее.
- А не из прошлого в настоящее? - Объяснение Эллона было из тех, которые сгущают, а не рассеивают тьму.
- Из прошлого в настоящее мчимся мы. Вернее, непрерывно отодвигаем наше настоящее в прошедшее. Время реактивно связано с нами - подталкивает нас вперед, в будущее, само улетает назад, в прошлое. Движение незнакомца выстрел из будущего в настоящее. Его время нереактивно отскакивает от него, а мчится в том же направлении, как пороховые заряды в дулах орудий мчатся вместе со снарядом.
- Выстрел из будущего в настоящее? - Я подумал. - Но мы же видим чужой звездолет, Эллон, и видим его в нашем настоящем, видим уже два часа, и за это время то настоящее, которое было два часа назад, стало прошлым. Иначе говоря, звездолет существует и в настоящем, и в прошлом, а не в будущем.
Мне показалось, что я поймал Эллона на противоречиях. Но демиург хорошо продумал свою концепцию.