Я с вызовом оглядел собравшихся. Граций покачал головой.
- Эли, твои соображения впечатляющи, но прямые доказательства отсутствуют. Наши анализаторы не обнаружили противополя Оана. И вообще ни один аран не способен порождать силовые поля.
- Присмотритесь тогда к другому кадру! Ударило наше концентрированное в Лусине поле - аранов точно камни из пращи расшвыривает. Лишь один стоит неподвижно, как чугунная статуя на легком ветерке. И этот единственный - опять Оан! Сделайте элементарнейший расчет: сколько должен весить Оан, чтобы вот так, не качнувшись, устоять.
Ольга быстро сказала:
- Не меньше ста пятидесяти тонн!
- Ста пятидесяти тонн, друзья! А Оан не весит и ста килограммов! Неужели и это неубедительно?
- Адмирал, вы показываете нам причину гибели Лусина. Но то, что убило, не всегда убийца, - заявил Ромеро. - Во всяком случае, в преступном смысле. Я бы предложил поговорить с самим Оаном.
- Дружески беседовать с убийцей Лусина? Приятельски расспрашивать его?
- Зачем дружески? Зачем расспросы? В старину для подобных бесед существовал деловой термин "допрос". Допросы бывали с пристрастием и без пристрастия. Хорошо бы Оану провести допрос с пристрастием. И провести его должны вы в роли следователя или прокурора, а мы будем присутствовать в качестве тех фигур, которые в древнем суде назывались судьями, народными заседателями, адвокатами, а также свидетелями и зрителями.
- Странные порядки существовали в вашей древней истории, - промолвил Граций. - Расспросы и допросы, с пристрастием и без, судьи, заседатели, прокуроры, адвокаты, свидетели, зрители... Вы, наверное, очень увлекались судейскими зрелищами. Вероятно, они относились к театру, которым ваши предки, кажется, тоже увлекались?
- Вот уж к театру судьи и прокуроры не имели отношения, - заверил его Ромеро. - Это, впрочем, не относится к зрителям. Зрители в театрах бывали, особенно когда актеры в пьесах играли преступников и прокуроров. Это всегда было захватывающе интересно.
Ромеро, наверно, еще разглагольствовал бы о древних обычаях, но Олег вернул нас к теме. Было решено произвести допрос завтра. Нетерпеливый Камагин хотел немедленно вызвать арана, но на это не согласился я: надо было подготовиться к допросу.
- Поговорим теперь о луче, поразившем "Телец", - предложил Олег.
О луче говорить было нечего, о луче мы ничего не знали. Я повторил то, что уже объяснял Ольге: рамиры начали войну, луч - их истребительное оружие, таким же лучом они уничтожили эскадру Аллана. Ольга заметила, что если так, то невидимые противники искусно варьируют силу оружия: экипажи первой эскадры погибли, а звездолеты возвратились на базу, ни один из автоматов не сбился с курса. С "Тельцом" расправились страшней - он начисто испепелен. Удар по Красной был еще беспощадней: там погибало космическое светило, а не крохотный, по космическим меркам, корабль. Надо смотреть правде в глаза: защиты против такого оружия мы не имеем!
- Задержись, адмирал, - сказал мне Эллон, когда все стали расходиться. Я по обыкновению присел на лапу дракона. Эллон заговорил, жутко искривившись:
- Ты меня убедил, Оан - посланец рамиров. Но не легкомысленно ли устраивать открытый допрос? Если Оан тот, за кого его принимаем, он ответит расправой с нами.
- Почему ты не сказал этого на совещании?
Он покривился еще презрительней.
- Я не поклонник больших совещаний, которые так обожают люди. У меня есть личная причина говорить наедине. Поразмысли, адмирал. Допрос может накликать новое нападение. У меня нет страха смерти, который так силен в вас и галактах. Мы, демиурги, в этом смысле совершеннее. Но мне жаль Ирину... И тебя жаль, адмирал.
Лазутчик рамиров, конечно, мог на разоблачение его тайной роли ответить ударом: скинуть маску, как назвал бы Ромеро такой переход от шпионажа к сражению. Но неужели и дальше терпеть на корабле предателя? Я похлопал дракона по лапе.
- Бродяга, ты один промолчал на совете.
- Эллон прав, - прошепелявил дракон, скосив на меня выпуклый оранжево-зеленый глаз. - Ты хочешь припереть Оана к стенке, а его нужно обходить стороной. Благоразумней отказаться от допроса, Эли.
- Всего благоразумней было бы вообще не соваться в звездное скопление Гибнущих миров! Люди далеко не всегда опираются на одно благоразумие. Оана надо разоблачить!
- Тогда поговорим о другом. - по-деловому сказал Эллон. - Поле в сто пятьдесят тонн - пустяк для моих генераторов, даже с тысячью тонн справлюсь. Но нужно помещение, куда было бы удобно сфокусировать охранные генераторы. И надежное экранирование, чтобы Оан не связался со своими. Проводи допрос в консерваторе, там я обеспечу безопасность.
- Хорошо, консерватор. Бродяга не сумеет присутствовать, но мы покажем ему стереофильм.
- Еще один вопрос, адмирал. Как ты собираешься допрашивать Оана, если он заранее знает все твои еще не поставленные вопросы? Или ты забыл о его способности свободно проникать в наши мысли?
- Постараюсь контролировать свои мысли. О чем я не буду думать, того Оан не узнает.
- Правильно, адмирал. Мы с Ириной провели исследование мыслительных способностей Оана, без его ведома конечно, и узнали, что Оан читает только возникающие в его присутствии мысли. Знания, просто хранящиеся в нашем мозгу, ему недоступны.
- Почему это так, вы тоже раскрыли?
- Как и все электрические пауки, Оан обладает изощренной способностью воспринимать микропотенциалы мозга. Он электрически ощущает наши мысли - вот и вся разгадка. И завтра я устрою ему неожиданность: наполню консерватор микроразрядами, которые затушуют электрическую картину мозга.
- Теперь скажи, Эллон, какая у тебя личная причина беседовать не при всех?
- Ты не догадываешься, адмирал?
Его сумрачные глаза горели. Самолюбие, столь непомерное, что перекрывало все остальные чувства, звучало в каждом слове.
- Ты нервничал, пока я не назвал Оана. Уж не опасался ли ты, что предателем я объявлю тебя?