- Ручаюсь, что вы фантазируете о чем-то немыслимом, - сказал Ромеро.
я опомнился.
- Прощание Андре навело меня на мысль, что мы еще далеко не так удобно устроили свою жизнь, как всюду хвалимся.
- Желания всегда опережают возможности. Недаром Андре жалуется, что половина потребностей остается неудовлетворенной, - он путает, для острого словца, желания и потребность. Кстати, он все еще прощается - посмотрите.
Андре не отрывался от окна. Планета уменьшалась, по ее диску катились три солнца, издали они казались ярче, чем были в натуре.
я отвернулся от Плутона. Впереди вырастал похожий на исполинскую чечевицу "Пожиратель пространства", в стороне, сохраняя дистанцию, висели остальные галактические корабли. Только издали можно было охватить одним взглядом эти громадины. В боковине звездолета раскрылся туннель космодрома, и ракета устремилась на посадку.
21
На второй день полета я выбрался в командирский зал, откуда управляют движением звездолета.
Зал - полая сфера, куполообразные экраны с боков, сверху и снизу: звездное пространство на всех координатных осях. Посреди зала подвешены в силовых полях пять свободно - по мысленному приказу - вращающихся кресел. В центральном Ольга, с боков ее помощники - Леонид и Осима, низенький, очень энергичный капитан. На боковине кресел - поворачивающийся бинокль с огромными увеличениями. В зале темно. Пассажиров сюда не пускают, но для меня Ольга сделала исключение.
- Завтра в двенадцать переходим с фотонной тяги на аннигиляцию пространства, - сказала она вскоре после отлета. - Приходи в восемь ко входу в зал.
Без двух минут восемь я подошел к заветной двери. Никто меня не встретил, я постучал - ответа не было. На последней секунде восьмого часа дверь распахнулась и что-то мощно всосало меня в темноту.
Ошеломленный, я вскрикнул. Тут же я почувствовал, что удобно сижу в кресле. Обычно мы применяемся, чтобы удобно разместиться, здесь линии поля сами выбрали мне наилучшую позу. В этом я разобрался потом, а в тот момент меня охватил ужас. я был словно выброшен вовне, в безмерность космоса, звезды над головой и под ногами, справа и слева, передо мной и позади!
я услышал спокойный голос Ольги:
- Ты, кажется, застонал, Эли?
я сделал усилие, чтобы голос не дрожал:
- Это от восторга. Никогда не чувствовал себя так хорошо. Рассказывай, что тут к чему?
Ольга объяснила, что в зале нет ни верха, ни низа, все направления равноправны. Она тут же хладнокровно перевернулась вниз головой. я последовал за ней, и та часть неба, что была под ногами, встала над макушкой. Все совершалось так, как если бы верх и низ поменялись местами: тело мое по-прежнему плотно прижималось к креслу.
- Мы могли бы передвигать звездную сферу, - заметила Ольга. - Но тогда бы картина была одной для всех наблюдателей. У нас каждый исследует свой участок неба, не мешая остальным. Силовое же поле создает ощущение, будто голова вверху.
- Как узнать направление полета? Здесь темно и всюду звезды.
- Пожелай увидеть - и увидишь.
Кресло описало полуоборот. Теперь передо мной сияло созвездие Тельца, в нем дико посверкивал оранжевый бычий глаз - Альдебаран, призрачно, на границе видимости, светились Гиады. В сторонке, похожие на клубок сияющей шерсти, горели Плеяды, или Стожары. я пока не находил изменения в рисунке созвездий. я поискал Большую Медведицу - ковш как ковш, я тысячи раз видел его таким.
Ольга рассмеялась:
- Ты нетерпелив. Мы в полете меньше суток и идем на фотонной тяге. От Плутона нас отделяют миллиардов десять километров. Этого недостаточно, чтобы изменились созвездия.
Скорость звездолета определялась по параллаксу ярких звезд относительно шаровых скоплений на границах Галактики. В темноте призрачно засветились две шкалы. На одной были досветовые скорости, на другой - сверхсветовые, первая действовала при фотонной тяге, вторая - когда включались аннигиляторы Танева. На досветовой шкале колебался зайчик - мы шли на трети скорости света.
я повернулся назад, чтоб поглядеть на другие звездолеты, но не нашел даже точек. Ольга показала, как пользоваться биноклем. Теперь я видел все восемь кораблей, веером идущих за нами на отдалении в миллиард километров. Это была дистанция безопасности, дальнейшее сближение могло затруднить маневрирование судов.
- А когда мы уйдем в сверхсветовую область, мы вообще перестанем их видеть, - сказала Ольга. - Там есть лишь одно средство координировать полет заранее рассчитанный график движения.
- Лететь, не видя друг друга, не умея передать нужную информацию!.. Вслепую и вглухую!..
- Что поделаешь, Эли! Звездолеты в сотни раз обгоняют свет, а другого природного агента для связи, движущегося со скоростью наших кораблей, мы не знаем.
На некоторое время я увлекся биноклем. я мысленно задавал увеличение и тут же получал его. В такой прибор с Плутона можно было бы видеть на земле все города и реки. Осима сказал, что фотонные умножители - так называются эти галактические телескопы - изобретены недавно и на звездолете опытный экземпляр.
Принцип действия прибора иной, чем у телескопов. Те лишь собирают звездный свет, этот его усиливает, умножая число уловленных фотонов. По существу, это не прибор, а оптико-квантовый завод, перерабатывающий полученную скудную информацию в удобную для наблюдения. Бинокль на ручке кресла - лишь ничтожный элемент умножителя, основные его механизмы размещены в недрах звездолета.
До меня донесся глуховатый голос Осимы:
- Через минуту включаю аннигиляторы пространства.
Все совершалось буднично-невыразительно. Не произошло ни толчков, ни грохота, ни вспышек, ни перегрузок. Кровь не бросилась мне в лицо, в ушах не зашумело. "Пожиратель пространства" уже не летел в пространстве, но уничтожал его перед собой. Ничто в зале не изменило своего вида. Правда, звезды впереди как бы затянуло маревом, но и это продолжалось недолго.