Укажу лишь, что до эксперимента с Мизаром Эллон испытал несколько предметов, попеременно отправляя их в прошлое и будущее. Из прошлого и будущего вещи возвращались целехоньки. Если бы и опыт с Мизаром удался, это означало бы, что найден реальный путь бегства из ядра, так как при встречах со светилами мы двигались бы не в их, а в своем времени - и физическое столкновение исключалось. Разумеется, наши планы предполагали рискованное допущение, что рамиры не воспротивятся бегству. Но на что нам оставалось еще рассчитывать?
На испытание пришли Олег и Ромеро, Граций и Орлан, Мери и Ольга. Эллон сам открыл входное отверстие в трансформаторе времени. Ирина привела Мизара. Пес глухо повизгивал, беспокойно поворачивался, ткнулся носом в мои колени, лизнул руки Мери, вдруг вскинул лапы на плечи Ромеро - тот от неожиданности уронил трость. Ирина гладила Мизара, что-то ласково шептала ему. Мне не понравилось выражение лица Ирины. Я подошел ближе.
- Милый, милый! - говорила Ирина псу. - В прошлое, в далекое прошлое! И мы побежали бы по лесу! И я бы лаяла, как ты!
- В лес! В лес! - возбужденно рычал пес и нервно лизал руки Ирине. - Мы будем лаять вместе! Мы будем вместе охотиться!
Шепот Ирины слышал я один, но ответы пса дешифратор доносил до всех. Все почему-то решили, что Ирина обманными ласковыми словечками подготавливает Мизара к опасному путешествию в прошлое. Но я хорошо знал, что пес у Лусина сдал человеческую историю на собачью пятерку - по шкале для псов с высоким интеллектом - и в иллюзиях не нуждался. Мы так и условливались с Ириной: подготовка Мизара будет в объяснении важности его роли, а не в прельщении радостями путешествия в прошлое.
- Ирина! - сказал я тихо. - Ирина, обернись!
Она медленно поднялась с колен. У нее были странные глаза.
- Адмирал, вы позволите мне уйти с Мизаром? Я люблю его.
Я сжал ее руку так сильно, что она охнула. Боль она еще способна была чувствовать.
- Ирина, ты не любишь Мизара! Ты любишь Эллона, Ирина.
Она с таким напряжением вслушивалась, что несколько мгновений стояла с раскрытым ртом. Никогда прежде она не разрешила бы себе такой глупой мины: Ирина была из женщин, которые прихорашиваются, даже когда берутся за грязную физическую работу.
- Эллона? - переспросила она нежным протяжным голоском. - Как я могу любить Эллона, если вы запретили? Я так послушна, адмирал, я так послушна!
- Глупости! Ты своенравна, а не послушна! А сейчас ты нездорова. Тебе невесть что вообразилось. Иди отдыхать, Ирина.
- Вы думаете, я не люблю Мизара? - спросила она с сомнением.
- Ты его любишь, конечно. Я его тоже люблю, и мама твоя, и Мери... Этого недостаточно для совместного путешествия в прошлое.
- Я недостаточно люблю тебя, Мизар, - сказала она покорно. - Мне вообразилось, будто я тебя больше всех люблю. Я такая послушная, Мизар! - Она вдруг с тоской заломила руки. - Ах, адмирал, разрешите мне кого-нибудь полюбить!
Я подозвал Ольгу. С ней подошли Олег и Мери. У Ирины изменилось лицо, когда она увидела Олега. Она простонала, отстраняясь руками:
- Не ты, не ты! Ты променял меня на экспедицию, где погибнешь.
- Ирина, приди в себя! - сказал он, очень бледный. - Вспомни наш разговор на базе! Ты ведь сама попросилась в экспедицию. Мы вместе на корабле, Ирина! Ты не осталась в Персее.
Она заплакала, спрятав лицо на груди матери.
- Ольга, отведи ее к себе, - попросил я. - И не отходи от нее. У нее тяжелейшее расстройство.
Пока мы шептались около Мизара, Эллон ждал у открытого люка. Но когда Ольга, обняв дочь, стала уводить ее, Эллон раздраженно крикнул:
- Люди, не хватит ли шушукаться? Трансформатор времени перегревается на холостом ходу! Кто поведет Мизара?
- Я поведу Мизара, - ответил я и, как Ирина, опустился рядом с ним на колени и ласково провел рукой по густой шерсти. - Мизар, друг мой. Дело не в том, чтобы побегать и полаять в лесу. Предстоит неслыханный эксперимент, и если он удастся, мы все спасены. Готов ли ты помочь нашему спасению?
- Веди меня, Эли, - мужественно прорычал он и лизнул мне руку.
Я подвел его к люку. Эллон хотел грубо схватить пса за загривок и швырнуть в отверстие, но я не дал. Мизар грустно посмотрел на нас, пролаял: "Прощайте!"- и сам прыгнул в лаз. Эллон захлопнул люк и отошел к коллапсану. Трансформатор времени заработал.
И вскоре мы увидели, как пес исчезает. Он пропадал так же, как пропадал Оан, когда пытался бежать. Мизар становился из тела силуэтом. В трансформаторе было жарко, пес высунул язык, уставился на нас нестерпимо блестящими глазами. И когда тело стало бледнеть, еще сопротивлялись уходу глаза и язык. Настала минута, когда тела уже не было, а глаза сверкали и язык мотался, живя самостоятельно. А потом и глаза потускнели, а язык еще двигался - один бледнеющий, пропадающий, живой и в самый последний момент исчезновения язык! Прозрачный трансформатор времени опустел.
- Мизар в будущем! - воскликнул Эллон, отходя от коллапсана. - В самом близком будущем, в какой-то тысяче лет по вашему счету. Пусть он там потушится в жару расплавленного времени! - Эллон захохотал: я содрогнулся от жестокости смеха.
- Сколько он пробудет в будущем, Эллон?
- Всего лишь час, адмирал, всего лишь час! А потом я выключу коллапсан, и твой пес вывалится в наше время.
Глядеть на ликование демиурга было очень неприятно. Даже радость экспериментатора, совершившего важное открытие, не должна была гасить тревоги за бедного пса. И еще меня коробило, что Эллон остался безучастным к болезни Ирины. Олег ушел. Меня взял под руку Ромеро.
- Не хотите ли посмотреть, как идет возвращение в сознание МУМ "Козерога?"
Разлаженная машина стояла в дальнем от трансформатора углу. Я спросил, что машина думает о путешествии во времени. МУМ пропела все тем же мелодичным голосом:
Это было давно. Я не помню, когда это было.
Пронеслись как виденья и канули в вечность года.
Утомленное сердце о прошлом давно позабыло.
Это было давно. Я не помню, когда это было.
Может быть - никогда.
- Ответ неосмысленный, но и не совсем бессмысленный, - заметил я. - И стихи несколько лучше той чуши, которую она несла.
- Стихи, между прочим, называются "Памяти Шопена". Не знаю, известен ли он вам, Эли. А что машина вспомнила о памяти, может означать только то, что к ней возвращается сознание. Важнейшее свойство сознания - память! Ах, великолепный Эли, великолепный Эли, знаете ли вы, какая у памяти власть над мыслящим разумом? Память - единственная гарантия бессмертия, катализатор, превращающий любой миг в вечность, консервирующий трепетное мгновение навсегда неизбывным и нетленным!