Раздался резкий голос Эллона:
- Внимание! Возвращение из будущего! Пролет по инерции в прошлое!
Мизар вылетел из будущего без торможения в настоящем. Внешне это выглядело так, что в трансформаторе обрисовались в той же очередности тяжко пульсирующий язык, два глаза, туловище, ноги. Какую-то секунду я ожидал, что возвративший свой телесный облик пес радостно залает и потребует выхода наружу. Но туловище, так и не дорисовавшись до телесности, опять посветлело почти до полной прозрачности и пропало. Мизар, не задержавшись в настоящем, с разгона вылетел в прошлое. Эллон, согнувшись над коллапсаном, следил за огоньками, вспыхивающими на панели.
- Подопытный пес унесся в прошлое, - сказал он Олегу. - Нуль времени Мизар прошел живой и невредимый.
- Сколько ждать возвращения Мизара, Эллон?
- Около часа, командующий.
Я сказал Олегу:
- Если ты останешься здесь, я проведаю Голос. Он, вероятно, соскучился в одиночестве.
В рубке я стал ходить вдоль стены, как любил делать Граций. Анализаторы передавали Голосу картину эксперимента полней, чем это мог сделать я. Он только спросил о моем отношении к полетам в иное время. Меня наполняли смутные ощущения - надежда, боязнь и еще что-то, что можно было бы назвать инстинктивной неприязнью к опытам над живым существом.
- Положение, вероятно, грозней, чем все мы представляем себе, -сказал Голос.
- Ты тоже опасаешься, что нам грозит безумие?
- Безумие уже началось.
- Кроме Ирины, сознание не помутилось ни у кого. Машины, конечно, сразу спятили.
- Машинный интеллект не защищен стабилизатором времени, как организмы. Они и должны были пострадать раньше.
- Ты и с этой гипотезой Ромеро согласился?
- Ромеро точно назвал причину.
- Неужели мы лишимся рассудка, Голос?
Он сказал, что у нас уже утрачена сиюминутность, вернее, не сиюминутность, а сиюмгновенность. Время на корабле пульсирует между ближайшим прошлым и ближайшим будущим. Оно не течет плавно, а вибрирует. Его сводит судорога. Голос ощущает дрожь времени в каждой клетке мозга. Вибрация между прошлым и будущим заставляет вибрировать и мысль: приказы, которые он отдает механизмам, дрожат. Грубые исполнительные механизмы, к счастью, не разбираются в таких тонкостях, как дрожание мысли, вибрация приказа. Вероятно, в древней человеческой истории слуга тоже не обращал большого внимания на то, дрожащим или твердым голосом отдает приказ господин, - важней было содержание приказа. Долго так продолжаться не может. Наступит мгновение, когда вибрирующий приказ перестанет быть приказом. Тогда на корабле все замрет.
- Граций дублирует тебя, но ни о чем похожем не говорит, - сказал я в недоумении.
- Скоро и он почувствует. Скоро вы все почувствуете, Эли. Время все сильней лихорадит. Промежуток между прошлым и будущим, внутри которого пульсирует время, постепенно раздвигается. И каждая вибрация оставляет след накапливается прошлое, концентрируется будущее. Когда несовместимость прошлого с будущим станет слишком большой, время опять разорвется. В прошлый раз мы вырвались из разорванного времени между двумя солнцами, а что будет, когда время разорвется на самом корабле?
- Грозно, даже очень! Есть ли шанс на спасение?
- Только один - срочная стабилизация времени на корабле. Стабилизатор времени сейчас важней, чем трансформатор.
Меня вызвали в лабораторию. На полу лежал бездыханный Мизар. Глаза его были дико распахнуты, пасть оскалена, шерсть вздыблена. Все в молчании смотрели на мертвого пса. Молчание разорвал грозный голос Орлана:
- Эллон, ты обещал, что Мизар благополучно перейдет через нуль времени. Ты солгал.
Эллон так втянул голову, что над плечами виднелись только глаза, потускневшие и жалкие.
- Орлан, я не лгал. Мизар благополучно проскочил нуль времени. Мы все видели... Он исчезал в прошлом живой. Все видели...
- А вернулся мертвым. У тебя есть объяснение, Эллон?
Эллон сказал еле слышно:
- Я буду искать объяснения, но пока его нет.
Мизара перенесли на стол для исследования, а я рассказал друзьям об опасении Голоса.
- Тебе лучше опять пойти в рубку, - посоветовал я Грацию. - Боюсь, у Голоса сдают нервы.
- Я поговорю с Эллоном, - сказал Орлан.
Эллон подошел подавленный.
- Голос предупреждает, что время на корабле вибрирует между прошлым и будущим и амплитуда увеличивается. Когда заработает стабилизатор корабельного времени, Эллон? - спросил Орлан.
- Немедленно займусь стабилизатором, Орлан. Оставлю все работы с трансформатором и переключу стабилизатор с микровремени на время корабельное, - поспешно сказал Эллон.
Орлан холодно проговорил:
- Ты не понял, Эллон. Я спрашиваю не о том, когда ты займешься стабилизатором. Ты меня не интересуешь. Когда заработает стабилизатор, Эллон?
- Стабилизатор заработает завтра, - покорно сказал Эллон.
Я бросил последний взгляд на мертвого пса и увел Олега из лаборатории. В коридоре я сказал ему:
- Олег, если мы с тобой сдадим, последствия будут ужасны. Что бы ни случилось с другими, мы не должны поддаваться вибрации времени. И если все-таки произойдет разрыв между прошлым и будущим, держись за будущее, оставайся в будущем, Олег, ни в коем случае не выпадай в прошлое!
- Ты прав - нам с тобой надо держаться.
У него были усталые глаза - красные, воспаленные, опухшие. Я вздохнул. Только в двоих на корабле я был в какой-то степени уверен - в себе и в нем. И это было ужасно. Но почему ужасно, я не мог ему сказать.
4
Я пришел к себе поздно. Мери уже спала. Я осторожно разделся и лег. Меня разбудили рыдания Мери. Она сидела на диване и плакала, уронив голову на руки. Я схватил и повернул к себе ее лицо.
- Что с тобой, Мери? Что с тобой? - говорил я, целуя ее мокрые щеки.
Она отстранилась от меня.
- Ты меня не любишь! - прорыдала она.
- Мери! Что ты говоришь? Я не люблю тебя? Я? - после мутного сна я ничего не мог сообразить и снова хватал ее и целовал.
Она опять вырвалась, гневно топнула ногой.
- Не прикасайся! Не любишь! И если хочешь знать, я тоже тебя не люблю!
Лишь сейчас я начал понимать, что происходит. Я отошел от Мери, сел в кресло, спокойно заговорил:
- Итак, я тебя не люблю? И ты меня не любишь? Интересное признание! Но почему ты решила, что я тебя не люблю?