- Все прошло, - повторил я. Не знаю, где я нашел силы, чтобы не разрыдаться. - А на меня не обращай внимания. У меня разошлись нервы. Ты ведь знаешь, в каком мы тяжелом положении. А теперь прости, я должен идти в лабораторию. Если почувствуешь себя плохо, немедленно вызови меня.
Она улыбнулась. Она снова видела меня насквозь. Я мог больше не тревожиться за нее.
- Иди, Эли. Я тоже скоро выйду. Загляни к Ирине.
Я весело помахал ей рукой, выходя. А за дверью прислонился к стене и в изнеможении закрыл глаза. У меня было такое ощущение, будто я тонул, и меня вытащили, и я никак не могу надышаться.
Ирина лежала с закрытыми глазами в своей комнате. Она так и не пришла в себя после обморока в лаборатории. У постели сидела Ольга. Я опустился на диван. Ольга сказала:
- Ты плохо выглядишь, Эли.
- Все мы плохо выглядим, Ольга. Как Ирина?
- Опасности для жизни нет. Но в сознание она не возвращается. Это тревожит меня.
- При нынешних передрягах со временем, может быть, и хорошо, что она без памяти. Лучше уж выключенное сознание, чем разорванное.
Она не сводила с меня внимательного взгляда. Это вдруг начало раздражать меня.
- Что-нибудь еще случилось, Эли, после гибели Мизара?
- Почему ты так думаешь, Ольга?
- Я вижу по тебе.
- Мери заболела. Из ее сознания выпало ощущение настоящего. Она вся была в прошлом. Она воображала себя, какой она была в дни нашего знакомства. И ей почему-то стало казаться, что я ее не люблю. Я помучился, пока вытащил ее из провала в прошлое!
- А Ирину мучит желание влюбиться, - задумчиво сказала Ольга. - И она отворачивается от тех, кто ее любит. Меня еще выносит - видишь, я сижу рядом, а она не шевелится. Мое присутствие ей приятно.
- Что она может чувствовать в беспамятстве?
- Не скажи, Эли. Приходил Олег и сел рядом, и она стала беспокойно ворочаться. А когда он взял ее за руку, вырвала ее.
- Не приходя в сознание?
- Не приходя в сознание. Очень странные формы принимает нарушение тока времени. Жалею, что я не психолог. Я бы рассчитала связь микропульсаций времени с микроразрывами психики.
- Приходится и мне жалеть об этом. Вооруженные такими расчетами, мы избегли бы многих опасностей. Пока же будем утешаться тем, что мы с тобой не подвержены безумию. Ты ведь не собираешься проваливаться мыслью в прошлое.
Она тихо засмеялась.
- А что бы изменилось, Эли? Мое прошлое неразличимо от настоящего. Что в прошлом, что в настоящем - судьба одна.
- Как понимать - судьба одна?
- Я любила тебя, Эли, - сказала она спокойно. - Я любила тебя девочкой, любила взрослой. Я была женой Леонида, но любила тебя. С этим уже ничего не поделаешь, Эли, но я хочу, чтобы ты знал: у меня не было других чувств, кроме этой любви! Иногда я думаю: я была рождена только для любви к тебе и поэтому ничего другого не знала в жизни.
Захваченный врасплох, я дал ей выговориться. Она нежно смотрела на меня, маленькая, поседевшая, но такая же розовощекая, такая же уравновешенная и добрая, какой я всегда ее знал. И вдруг я понял, что она не признается в чувстве, томящем ее сейчас, а просто оглядывается на жизнь, только оглядывается! И это было так удивительно, что я воскликнул:
- Чепуха, Ольга! У тебя было в жизни так много событий, успехов и славы, что маленькое неудачное чувство ко мне терялось среди них! Вспомни, кто ты! Знаменитый астронавигатор, первая женщина - галактический капитан, великий ученый, великий воин космоса!
Она покачала головой.
- Да, ты прав, Эли, многое было в моей жизни. Но была и любовь к тебе. Верная любовь, Эли, долгая, как вся моя жизнь. И когда я умирала, я разговаривала с тобой и ты гладил мою руку, а я говорила, как любила тебя, как только одного тебя любила!
- Посмотри на меня, Ольга! - потребовал я.
Она с улыбкой взглянула на меня, положила руку на мою руку. Она была здесь, в настоящем, я ощущал тепло ее ладони. Но смотрела она на меня из будущего. Каждый на корабле сходил с ума по-своему...
Ирина зашевелилась на кровати. Ольга сказала:
- Она хочет подняться. Выйди, пожалуйста, Эли.
Я шел по бесконечным корабельным коридорам и гневно сжимал кулаки. Враги были сильней меня уже одним тем, что я не мог предугадать, откуда они нанесут удар. Недалеко от командирского зала на меня налетел Осима. Он что-то возбужденно шептал себе, судорожно размахивал руками. Я знал, что Осима отважен в бою, отличен в спорте, опасно фехтует. Но что он способен бессмысленно размахивать руками - не ожидал. Я схватил его за плечо.
- Осима, почему вы оставили свой пост?
- Пустите, адмирал. Я сдал дежурство Камагину. Я очень спешу, уберите руку.
- Я хочу знать, куда вы спешите, капитан Осима?
Он перестал вырываться. Я был все-таки сильней. Он оглянулся и сказал, доверительно понизя голос:
- Я догоняю О'Хару-сан. Девушку по имени Весна.
- О'Хару-сан? - Я опешил. - Осима, но ведь у нас нет девушек по имени О'Хару-сан или Весна!
Он с недоверием слушал меня:
- Адмирал, я должен верить вам, но не могу поверить. Нет О'Хару-сан? Но ведь я думаю только о ней! Я хочу встретиться с О'Хару-сан!
- Тем не менее ее нет на корабле. Она существует лишь в вашей мечте, Осима. Вы бредите наяву, мой друг. Возвращайтесь в командирский зал.
Мои слова не доходили до него. Его вела извращенная логика. Он сказал с педантичным упрямством:
- Как же ее нет, если я о ней думаю? Она всегда со мной, как же ее нет?
- Нет и не было О'Хару-сан! - яростно крикнул я. - Никогда не было девушки Весны!
- Тогда пойду искать ее, адмирал! - объявил он с воодушевлением. - Если ее не было, ее нужно найти. Она должна быть, девушка Весна! Я не возвращусь без той, которой не было!
Он попытался обойти меня, но я рванул его к себе. Осима сделал неуловимое движение, и я рухнул на пол. Я был на голову выше его, в полтора раза тяжелее, но он швырнул меня наземь, как куклу. На мгновение я потерял сознание.
- Адмирал! Адмирал! - донесся испуганный выкрик Осимы. - Я сделал вам плохо? Простите меня, адмирал. Я сам не знаю, что со мной!
Я с трудом поднялся. Осима заботливо поддерживал меня. С него мигом слетело безумие.
- Все в порядке, капитан Осима, - сказал я. - Идемте в командирский зал.