- Фиола, - повторил я, смущенный. - Разве я не так выговариваю?
- Фиола, - проговорил машинный голос дешифратора. - Фиола.
- Пусть Фиола, - сказала Вера. - Имя красивое, как и девушка. Однако, друзья, довольно отвлекаться. Эли, будь внимательнее!
Внимательным я не сумел стать. я подносил шар тому, с кем разговаривала Вера, но смотрел на одну Фиолу.
И она глядела на меня, разговаривала со мной вспыхивающими и погасающими, меняющими цвет глазами. Вера не завершила и половины своих расспросов, как я научился понимать этот восхитительный красочный язык. Нет, я не мог отвечать ей такими же вспышками и сияньем глаз, вероятно, я лишь глупо таращился на нее, но Фиола разбирала мои молчаливые крики, мои смятенно-страстные объяснения - мы понимали друг друга без слов.
*
Вы удивительные создания - люди, говорила Фиола, а среди людей ты лучший. У тебя доброе лицо, ты строен и красив, ты так нежно смотришь на меня, мне хотелось бы, чтоб ты схватил меня своими большими руками, у всех у вас большие сильные руки, ты же сильнее других землян. Да, конечно, отвечал я, то есть наоборот, я вовсе не самый сильный и красивый, это смешно - я красивый! Но вот ты - поразительная, мне и не снилось, что могут быть такие существа, я дрожу от радости, когда ты смотришь на меня, смотри, смотри, сияй своими сверхъестественными глазами! Да, я буду смотреть, и ты смотри, это так хорошо, когда ты идешь вперед, а голову оборачиваешь ко мне, прости, я не знаю, как звать тебя, я не могу осветиться твоим именем, но я уверена, оно звучно и стройно, как ты. Меня зовут Эли, ты этого не услышишь, обыкновенное имя, на Земле много таких имен - ни звучных, ни стройных, ни худощавых, просто имен, вот и мое такое - Эли. Нет, я услышала, тебя зовут Эли, это прекрасно и могущественно - Эли, вот я зажгусь твоим именем, эти красно-голубые пламена ты, это твои цвета, Эли, Эли! Ты скоро уйдешь, вы всегда торопитесь, люди, хоть и тихо передвигаетесь, и ты уйдешь, как другие, а я буду в сумраке гореть твоим именем, Эли, Эли, какое звучное имя, Эли, какое сверкающее имя, Эли, не уходи, Эли, Эли! я не уйду, Фиола, я останусь, я хочу, очень хочу остаться с тобою...
*
- Очнись, Эли! - сказала Вера. - Беседа закончена.
- Надо уходить? Неужели надо уходить, Вера?
- Разве ты думал, что мы поселимся здесь?
я повернулся к Спыхальскому:
- Мартын Юлианович!.. В эту гостиницу вход для землян не запрещен?
Лицо его снова перекосила усмешка. я вдруг понял, что он добрый человек.
- Эта гостиница - единственное местечко, где для человека нет опасностей, кроме красоты ее обитательниц.
я схватил руки Фиолы, заглянул в глаза - они были темны.
- Фиола! - сказал я, забыв о дешифраторе. - я приду. Жди меня, Фиола!
я повторял "я приду!", пока черные глаза Фиолы опять не вспыхнули цветом морской воды, освещенной солнцем. Ромеро потянул меня за собою. я махал Фиоле рукой. За воротами гостиницы Вера сделала мне выговор. Сколько раз я слышал в детстве этот суровый голос!
- я недовольна, Эли. Чего ты уставился так на бедную девушку?
- я любовался ею, Вера. я не озорничал, а любовался!
- Отворачиваться от всех земных девушек, чтоб увлечься первой встречной звездожительницей, - кто тебе поверит, Эли?
- Главное, чтоб я поверил, - пробормотал я. я верил.
А Ромеро пошутил:
- В древних преданиях змей искусил прародительницу людей, некую Еву. Бедный Эли, кажется, дал обольстить себя коварной и красочной змее.
я молча глядел на него. я слышал голос из прежнего моего мира, а сам был в новом.
Ромеро опирался на свою дурацкую трость - надменный, высокомерно подтянутый. я словно бы впервые заметил, что он красив и его короткая бородка расчесана волосок к волоску. Между нами что-то оборвалось, он больше не был мне другом.
27
- Теперь ангелы с Гиад, - сказала Вера. - В этих крылатых обществах сохранились враждующие классы.
- Вздорный народец, - подтвердил Спыхальский. - Каждый день у них драки. Перья летят, как пух с тополей.
- И их много. Двадцать три обитаемые звездные системы в Гиадах, сто семь густо населенных планет. Ни одно из разумных племен не размножилось так почти четыреста миллиардов...
- Разумное племя? - переспросил Спыхальский. - Что, конечно, считать разумом... Одно добавлю - голодное племя. Посмотрели бы вы, что происходит, когда звонят к столу.
Вера задумалась. я был полон мыслей о Фиоле. Мы долетели до гостиницы "Гиады". В этом здании размером с город масса зелени и света, прямоугольники домов образуют улицы, на пересечении улиц разбиты амфитеатры с экранами ангелы любят картины. Условия тут подобны земным. Крылатые легко приспосабливаются к любым параметрам гравитации, атмосферы и температур. Вероятно, этим и объясняется, что они широко расселились на планетах.
На нас сразу набросились, осатанело зашумев крыльями, три обрадованных ангела. Через минуту вокруг носилась, сталкиваясь и дерясь в воздухе, целая толпа крылатых. я хлопал их по крыльям, приветствуя, но их было слишком много, чтоб со всеми здороваться.
В ангелах есть что-то внушающее неприязнь. Внешне они импозантны, даже величественны, - белое тело, золотые волосы, широкие мощные крылья, причудливо окрашенные: розовые, фиолетовые, оранжевые, даже черные, особенно среди четырехкрылых, чаще же всего - разноцветные. Зато лица ангелов грубы. я не встретил ни в тот день, ни после ангела без морщин, морщинисты даже молодые, каждый кажется состарившимся ребенком. Впечатление это усиливается еще и оттого. что они галдят и носятся, как расшалившиеся дети. К тому же, ангелы редко моются. В вертепах ангелов вряд ли лучше, чем в конюшнях пегасов.
Когда мы продирались сквозь крылатую толпу, я увидел в стороне Андре с Лусином. я наклонился к Ромеро.
- Павел, замените меня у дешифратора.
Выбравшись из толпы, я припустил к Андре. Какой-то шальной ангелочек, восторженно завизжав, ринулся на меня с распахнутыми крыльями, но я ускользнул от него.
- Молчи и слушай! - закричал Андре. - Новые данные о галактах. Говорю тебе, молчи! Мы получили великолепные записи у того четырехкрылого. Чего ты размахиваешь руками?
- я молчу! - закричал я. - Покажи записи.
- Сперва выслушай, потом покажу.
Андре и Лусину повезло. Когда они пришли к изолированному четырехкрылому, тот спал и ему снились кошмары, мозг его усиленно излучал.