- Чепуха, друг мой! Все эти ангельские образины, змеелики и полупрозрачные пауки не больше чем уродства. С уродствами я не помирюсь. Раньше я не очень восхищался людьми, теперь я их обожаю. Знакомство со звездожителями доказало, что человек - высшая форма разумной жизни. Только теперь я понял всю глубину критерия: "Все для блага человечества и человека".
- Разве против него кто спорит?
- Вы ошибаетесь, - сказал он сумрачно. - Мне не нравится настроение вашей сестры. я хочу сделать вам одно предложение. Она нам обоим дорога. Давайте образуем дружеский союз против ее опасных фантазий. Вы удивлены - какой союз? Слушайте меня внимательно, мой друг!
Опершись на трость, он торжественно проговорил:
- я не влеку вас в неизведанные дали, наоборот, отстаиваю то, что уже пять столетий считается величайшей из наших социальных истин. Хочу восстать против того, чтобы забывали о человеке ради полуживотных, моральных и физических уродцев... - Отвращение исказило его лицо. Мне многое не нравилось в звездожителях, но ненависти они не вызывали.
- По-вашему, реальна опасность забвения интересов человека?
- Да! - сказал он. - Они уже забываются. Верой, когда она планирует широкую помощь сотням звездных систем. Вами, когда вы так возмутительно равнодушно признаете, что мыслящая жизнь может быть равноправно прекрасной и безобразной. Андре, готовым все силы положить на возню с дурацкими мыслями примитивных, как идиотики, ангелочков. И тысячами, миллионами похожих на вас фантастов и безумцев. Скажите, по-честному скажите, разве не забвение интересов человечества то, что происходит на Оре? Богатства Земли обеспечивают идеальные условия паукам и бегемотам! Звездный Плуг, отправленный на Вегу, израсходовал все запасы активного вещества на создание искусственного солнца для милых змей. Такова наша забота о других. А человек? Человека отставляют на задний план. О человеке понемножку забывают. Но я не дам человека в обиду. Если еще недавно я молчал, то сейчас я молчать не буду. я повторяю то, что уже говорил на Земле. Неожиданная опасность нависла над человечеством. Мы обязаны сегодня думать только о себе, только о себе! Никакого благотворительства за счет интересов человека!
Он выкрикнул последние слова, пристукнув тростью. я сказал:
- Не понимаю, к чему этот пафос, Павел? Запросите МУМ, кто прав, ваши противники или вы, и все станет на место.
К Ромеро понемногу возвращался его обычный надменно-иронический вид. На лице его вызмеилась недобрая усмешка.
- Благодарю за дельный совет, мой юный друг, обязательно им воспользуюсь. Итак, насколько я понимаю, вам не подходит предлагаемый мной союз?
- я вообще не нахожу нужды ни в каком подобном союзе.
- А вот уж это мое дело - есть нужда или нет. Покойной ночи, любезный Эли.
Он церемонно приподнял шляпу и удалился. я с тяжелым сердцем смотрел ему вслед. Мне было грустно, что в считанные минуты наша многолетняя дружба развалилась. Опустив голову, я шагал по аллее пустынного бульвара. Передо мной опустилась авиетка. я вспомнил, что, кажется, пожелал чего-то, на чем можно передвигаться. я влез в кабину и подумал: "К Фиоле".
29
Переступив порог гостиницы "Созвездие Лиры", я остановился в смущении. Зачем я стремлюсь сюда? Если Ромеро и не прав в своей неприязни к звездожителям, это еще не значит, что в них нужно влюбляться. Была бы на Оре Охранительница - как все стало бы просто. "Скажите, милая, что со мной?""Ничего особенного - блажь пополам с жаждой познания нового". Или: "С вами несчастье: вы испытываете земное чувство любви к жителю звезд, где о подобных чувствах и не слыхали". я рассмеялся. На благоустроенной Земле нас слишком уж опекают машины!
я прошел в сад. В саду светило то же притушенное до лунного облика ночное солнце, что и снаружи. Здесь и днем все терялось в полумраке, сейчас вовсе было темно. я пробирался ощупью, наталкивался на деревья. Вдали возник и пронесся розоватый столб или смерч, яркий и стремительный, за ним вспыхнул и исчез другой. я остановился, чтоб сообразить, где я. На меня навалилась душная темнота, наполненная сонным шорохом листьев и тревожным бормотаньем моих мыслей.
- Фиола! - тихо позвал я. - Фиола!
Из черноты кустов снова вырвался и унесся сияющий смерч. По саду заструилось тихое пение. я всматривался в бурно вращающийся факел, пропавший за деревьями, и вслушивался в пение. Оно вскоре стихло, тишина звенела в ушах, в ней не было ничего, кроме нее самой.
Меня внезапно охватил гнев. я громко застучал ногами, грубо вторгнулся в кусты. я хотел побольше шума, чтобы взбудоражить вегажителей. Если они так невежливы, что убегают, не спрашивая, чего мне надо, то и мне можно не церемониться.
- Фиола! - заорал я. - Фиола!
И снова мне ничего не ответило, лишь в отдалении вспыхивали и погасали сияющие столбы. У меня кружилась голова, пересохло в горле, каждая клеточка трепетала, словно я одурманился жадными запахами незнакомых цветов. Во мне бушевала ярость.
- Фиола! - ревел я. - Фиола!
я ринулся вперед. Что-то встало на дороге, может, куст, может, существо, я оттолкнул его. я бешено ломился в настороженную, боязливую темноту, расшвыривал, что мешало, запинался, сваливался, снова вскакивал, хватаясь за кусты, пинал кусты ногою и бежал дальше. В каком-то уголке сада я свалился надолго. я лежал, всхлипывая от бессилия и бешенства. я чувствовал себя поверженным.
- Фиола! - шептал я. - Фиола!
С трудом я поднялся. Ноги не держали, в голове надсадно гудело. Меня охватил стыд. я, гордящийся разумом человек, вел себя как зверь, ревел и мычал, охваченный жаждой драки и разрушения. И этот дикий поступок совершил в доме гостей, веровавших в могущество и доброту человека! Что они теперь подумают о нас?
- Простите, друзья! - сказал я. - я виноват, простите!
Сейчас я думал об одном - поскорее выбраться из глухого сада. В полубезумном беге сквозь кусты я забрался слишком далеко. Надо мной нависали деревья, я не видел неба. Потом я вспомнил, как неожиданно появилась авиетка, и мысленно воззвал к диспетчеру планеты. Диспетчер молчал, связи с ним не было. я двинулся наугад, ощупью определяя путь. Вскоре деревья расступились, открывая небо с угасавшей луной, и я вышел на дорогу.
Здесь я снова услышал пение и минуту стоял, разбирая, откуда оно. Пение усилилось, в нем звучала тревога, шел спор или перебранка - так мне казалось. И вдруг сад озарился, меж деревьев замелькали огни, они приближались, звеня на высоких нотах. А затем из кустов вырвался столб радужного сияния и смерчем обрушился на меня. я еле устоял на ногах и, обхватив вегажителя, закружился с ним. я не сразу сообразил, что это Фиола.