Неподалеку стояли трое закованных галактов - на картине отчетливо виднелась цепь, стягивающая их руки, заложенные за спину. И с тем же жутким совершенством, с каким художник передал страдание в облике умирающего, он изобразил молчаливое отчаяние трех пленников. Они не смотрели на нас, головы их были опущены с безвольной покорностью... А над ними реяли альтаирцы. Каждая линия их тел кричала, альтаирцы метались, хотели что-то сделать, но не знали что.
- Где же те, кто пленил галактов? - размышлял я. - Очевидно, это не альтаирцы, те сами в ужасе. Никакого намека на их врагов!
- Загадка. Надо искать. Может, еще картина?
- Надо поискать альтаирцев, - сказал я. - Только они смогут объяснить загадки своих рисунков.
Побродив по пустыне, мы увидели сборище усердно работающих альтаирцев. Шар, заменяющий Альтаир, накаливался по-полдневному, и паукообразные создания светились в видимых лучах, но слабее, чем в зале, где мы их впервые увидели. И если там они были полупрозрачны, то здесь их сходство с призраками еще увеличилось. Кругом были одни тускло мерцающие контуры тел, а не тела. "Вот откуда их странная живописная манера", - подумал я.
Альтаирцы побежали к нам. Они протискивались поближе, стремились дружески обнять ножками-волосиками - пришлось усилить охранное поле. я настроил дешифратор и пожелал им здоровья. Эти добрые создания в ответ пожелали нам никогда не спать. Очевидно, сон у них - штука страшная, и они его побаиваются.
- Нам очень понравились ваши картины, друзья.
- Да, да! - загомонили они. - Мы рисуем. Мы всегда рисуем.
- И нам хочется знать, что за существа, похожие на нас, изображены на одной вашей картине?
Когда дешифратор преобразовал вопрос в гамма-излучение, альтаирцы словно окаменели. Если бы у них были глаза, я бы сказал, что они замерли, выпучив глаза. Потом по кольцу паукообразных пробежала судорога, и оно стало разваливаться. Передние отступали, кто-то из задних пустился наутек.
- Что с ними? - спросил я Лусина. - Они вроде испугались вопроса.
- Повтори! - посоветовал Лусин. - Не поняли.
Несколько секунд я молчал, обводя альтаирцев взглядом, и они молчали, ожидая, не скажу ли я еще чего-нибудь страшного. А когда я набрался духа и вторично поинтересовался, кто изображен на картине, их охватила паника. Они уносились с такой быстротой, что не прошло и секунды, как около нас никого не было. я повернулся к Лусину:
- Вот так история! Ты что-нибудь понимаешь?
- Понимаю, - отозвался Лусин. - Загадка.
32
Лусин, выбравшись из гостиницы "Созвездие Орла", сразу затосковал по своим чудищам.
- Да что с ними случится? Пегасы дерутся, а драконы жуют траву. Кому на Оре нужны твои примитивные создания?
- Не говори, - бормотал он. - Не надо. Хорошие.
- Проваливай, - сказал я. - Надоел до смерти. Желаю пегасам попасть в пасть дракона.
Лусин, счастливый, долго хохотал - таким забавным показалось ему мое пожелание. Два пегаса из смирных, пусти их, загонят любого дракона.
я завернул к себе и поспал часок за вчерашнюю бессонную ночь. Меня разбудил вызов Веры. Она требовала меня к себе.
Вера порывисто ходила по комнате, иногда что-нибудь брала со стола и, повертев, клала обратно. На столе у нее множество пустячков - кристаллики с записью, крохотные осветители, зеркальца, гребешки, духи, книги первого века. Когда Вера волнуется, у нее темнеют глаза. Сейчас они были почти черные. Она встряхивала волосами - волосы спадали ей на глаза, и она отбрасывала их. В гневе Вера только и делает, что взмахивает волосами. "Трясет головой как лошадь", - мстительно думал я в детстве, когда она отчитывала меня. Разгневанная, она так хорошеет! Все неприятные минуты моего детства связаны с образом рассерженного, красивого лица. С той поры я недолюбливаю красивых женщин, и это уже навсегда. Красота для меня неотделима от резких слов. Сегодня Вера была красивей, чем когда-либо. Теперь я твердо знал, что у них с Ромеро разрыв.
- Ну что ты нашел нового, Эли? - Она делала усилие, чтоб слушать.
Она сразу поняла, что мы совершили открытие. До сих пор было известно, что галакты появлялись на одной отдаленной звезде Гиад, в 150 светогодах от Солнца. Теперь следы их обнаружены около Альтаира, в ближайших наших звездных окрестностях.
- Из твоей находки следует, что галакты со своими врагами могут появиться и в Солнечной системе, если уже не появлялись в ней, - сказала Вера. - То, о чем мы на Земле говорили лишь как о теоретической возможности, стало реальной угрозой. Но снова - кто такие разрушители, пленившие галактов? Почему их нет на картине? Не духи же они, в самом деле! Чем ты объясняешь бегство альтаирцев, брат?
я развел руками, у меня не было объяснений.
- Еще одна загадка! А теперь поговорим о другом.
- О другом - это значит о Ромеро, сестра?
- Да, о Ромеро. Три часа назад мы с Ромеро запросили МУМ, кто из нас прав. И машина ответила, что я - не права. Помощь звездожителям она объявила несовместимой с принципом, что все совершается для блага человечества и человека.
- Машина соврала! На Земле запросим Большую.
- Нет, машине можно верить, Эли! Если она и не содержит всех знаний Большой, то принципы истолковывает правильно. Такой же ответ даст и Большая.
я смотрел на Веру во все глаза. Раньше она не уступала, если чувствовала свою правоту. Меня охватила обида за прекрасных вегажителей, за добрых и смертоносных альтаирцев, даже за болтливых, дурно пахнущих, но по-своему симпатичных ангелов.
- Ромеро умело воспользовался последними данными... Он поднимает крик, что человечеству грозит чуть ли не гибель. А социальные наши машины, конечно, проштампуют его версию - раз над человечеством нависла опасность, нужно думать только о человеке. На то они и машины, чтоб мыслить по-машинному.
- Быстро же ты отступаешься, Вера. Быстро, быстро!..
Она подошла к окну и закинула руки за голову. я видел лишь ее профиль ровный нос, тонкие брови, высокий лоб, пухлую нижнюю губу, очень яркую на матовом лице. Красоты в ней больше, чем силы. А когда идет борьба, нужны кулаки.