- Тебе кажется, что я отступаю?
- Хотел бы, чтобы не казалось.
Она отошла от окна.
- я не отступаю. я начинаю борьбу. Но не с машиной. Что машина? Справочный механизм. Что в нее вложат, то и получат. я хочу поставить перед человечеством вопрос: не пора ли расширить принципы нашего общественного устройства? Они существуют неизменными пятьсот лет, не настало ли время развить их дальше?
Мне подумалось, что она захватывает чересчур далеко. Нужно по-иному сформулировать вопрос - и машина даст иной ответ. Ромеро тонок, он нашел хитрый ход, с ним надо бороться его оружием - отыскать формулировку похитрее.
- С ним надо бороться открыто и прямо, Эли. Ты ошибаешься, Ромеро не тонок. Он умен, но примитивен. Среди дикарей тоже встречались умные люди. Слушай, как все это представляется мне.
Она и раньше любила рассказывать друзьям то, с чем потом выступала на Совете. я не терпел ее длинных речей, но эта показалась мне изложением собственных моих мыслей.
Вера начала с 2001 года старого летосчисления, памятного года, когда человечество объединилось в единое общество.
Год объединения стал первым годом новой эры, подлинная история человечества началась с осуществления в жизни принципа "Общество существует для блага человека. Каждому по его потребностям, от каждого по его способностям".
В те начальные годы принцип этот был лишь пожеланием, предстояло сделать великую идею повседневностью быта. Почти шестьсот лет протекло с той поры, и все эти годы человечество совершенствовало себя. Оглянуться - голова кружится: за все предшествующие тысячелетия не было совершено столько доброго для человека, сколько за эти пять веков. Каким бы жалким показался прославленный рай рядом с нынешней Землей!
Но на этом кончилось лишь наше младенчество, не больше. Мироздание ребенка эгоцентрично, в центре Вселенной - он, а все остальное вращается вокруг него. Приходит время, и он узнает свое истинное место в мире. Он становится сильнее и умнее, но из центра мира превращается в его рядовую частицу.
Таково и нынешнее человечество. Оно увидело: формы разумной жизни бесконечно разнообразны. Природа не исчерпала себя в человеке. Возможно, над альтаирцами и альдебаранцами ей пришлось потрудиться даже больше, ибо препятствия для развития разума были там покрупнее. Человечество наконец узнало свое место во Вселенной - оно скромно.
И вот тут начинается испытание глубины человека. Мы открыли иные общества - что мы нашли в них? Достигли ли они нашего уровня жизни, превзошли ли его? Удалось ли им овладеть могучими силами, что покорны нам? Нет! Они мучительно борются за существование, жизнь их - сплошное радение о тепле, о свете, о хлебе, добываемом в поте рук своих...
В этом месте я прервал Веру:
- Это не распространяется на галактов, у тех развитая машинная цивилизация.
- Мы о них пока что мало знаем. Возможно, когда-нибудь заключим с галактами союз для помощи обществам низких ступеней развития. Сейчас же эта задача стоит перед нами одними.
я вспоминаю, сказала она, как менялись отношения между людьми. Человечество начало со свирепой взаимной ненависти. "Человек человеку волк!", "Падающего толкни!", "Каждый за себя, один бог за всех"- таковы были жестокие символы веры тех далеких времен. Что заменило их, когда человечество достигло единства? Гордая формула: "Человек человеку - друг, товарищ и брат!" Почти пять столетий жили мы под сенью этой формулы, ибо никого не знали, кроме человека. А теперь пришло время расширить эту формулу: "Человек всему разумному и доброму во Вселенной - друг!"
И вот Ромеро объявляет, что она противоречит принципу "Общество живет для блага человека - каждому по его потребностям", и машина поддерживает его. Но я утверждаю: если примут мою формулу, принцип "Каждому по его потребностям" останется. Старое, из двадцатого века, понятие "потребности", заложенное в программу машин, стало узко. Тогда к потребностям относили создание обеспеченной благами, справедливой жизни человека среди людей - звездожителей мы не знали. А сейчас человек стал лицом к лицу с иными мирами.
Можем ли мы равнодушно пройти мимо разумных существ, томящихся без света, тепла и пищи? Повернется ли у нас язык бросить им: "Вы сами по себе, мы сами по себе - прозябайте, коли лучшего не сумели..." А раз появились новые обязанности, то возникли и новые потребности - мы должны стать достойны самих себя! Мы вступаем в следующую стадию нашего развития - выход в широкий мир. А наши государственные машины застыли на уровне, когда человечество знало лишь себя. Они выражают наше младенчество, мы же стали взрослыми. Надо изменить их программу - вот мой план. Сомневаюсь, чтоб Ромеро удалось долго торжествовать!
Как меня ни захватили мысли Веры, я не мог не указать, что все опять упиралось в проблему галактов. Не скажут ли ей, что рискованно начинать космические преобразования, когда мы не знаем, что ждет нас завтра?
- Уже сказали - Ромеро! Но на их возражения у меня есть ответ. Разузнаем, какая реальность скрывается в известиях о галактах, - это первое. Второе только не впадать в панику! Миллионы лет нашу систему не посещали эти таинственные существа, лишь на отдельных звездах о них сохранились предания, почему мы должны вести себя так, словно завтра ожидаем вторжения? И третье, самое важное, - если где-то в межзвездных пространствах бушуют жестокие войны и войны эти могут затронуть нас, почему нам заранее не объединиться со звездными соседями для отражения враждебных нашествий? Разве, объединенные, мы не станем сильнее? И кто доказал, что будут одни противники? Галакты так похожи на нас, неужели они станут врагами?
- Ресурсы, Вера! Человеческие ресурсы не безграничны. Ты понимаешь, я высказываю не свою мысль, но твоих противников...
- Наши ресурсы огромны, и в нашей воле их увеличить.
я помолчал, прежде чем задать Вере новый вопрос. До сих пор мы никогда не беседовали о ее личных делах.
- А Ромеро, Вера? Неужели твои доказательства на него не подействовали? Мне всегда казалось, что у вас полное духовное единение.
- И мне так казалось, - сказала она с горечью. - я думала, что нет человека ближе мне, чем он, - кроме тебя, конечно. Вероятно, я просто закрывала глаза на многие его недостатки. А вчера ночью он кричал, топал ногами, ругался...