- Тогда объясни, Фиола, зачем ты сидишь со мной?
- Ты рассказываешь много интересного.
- Другие люди говорили бы интереснее, чем я, но ты хочешь видеть меня. Почему ты встречаешься со мной, а не с Лусином?
- Ты мне приятней, - призналась она. - я думаю днем, что вечером увижу тебя, и мне становится тепло. я не понимаю, что это такое. У нас каждый относится ко всем одинаково дружелюбно.
- А у нас отношение к некоторым иное, чем ко всем остальным. Мы называем это особое отношение любовью. И мы не требуем, чтобы любовь была особенно логична.
- Все явления имеют логику. Должна иметь ее и любовь.
- Она имеет ее. Но это особая логика. Тем, кто не знает любви, она покажется сумасбродством. И если мы не замечаем, что любовь странна, то лишь потому, что она широко распространена среди нас. Нет таких, кто не влюблялся бы хоть раз.
- Бедные! Вы, очевидно, проклинаете все на свете, когда на вас сваливается такое несчастье, как любовь?
- Наоборот, благословляем ее - как священный дар. Лучшее в человеке связано с любовью. Фиола, помолчим! На Земле перед расставанием всегда молчат.
Мы молчали. Фиола прижималась ко мне. Может, она хотела сделать мне приятное, может, ей стало нравиться так сидеть - я не спрашивал. я с горечью понимал, что страсть к ней бессмысленна. Можно сотрудничать со звездожителями, можно дружить с ними, помогать им, обучать их нашим наукам и технике, нашему общественному устройству, но влюбляться в них - противоестественно. Любовь человеческое, слишком человеческое, ее не перенести в иные миры.
- Прилетай к нам, - сказала Фиола. - Тебе понравится у нас. я хочу тебя видеть больше всех людей.
- В этом мало логики, Фиола.
- Мало, да. Ты заразил меня своими странностями, Эли.
я держал ее руки в своих, гладил их.
- Поцелуй меня, - сказала она одним светом глаз.
я поцеловал ее и проговорил печально:
- Желанная и недоступная.
Она напряженно вслушивалась в мои слова. я знал, что она потом будет повторять их про себя, будет стараться проникнуть в темный их смысл. Мне стало стыдно. Зачем я вношу человеческое смятение в спокойную душу далекого от людей существа? Зачем прививаю ей мучительную культуру наших страстей? Она постигнет лишь наши тревоги и страдания, наслажденье и счастье наше ей узнать не дано. В смятении и тоске она будет кружиться в своих глухих садах, будет призывать меня пением и светом: "Эли! Эли!" Зачем?
- Желанная и недоступная! - шептал я, глядя, как она исчезает в глубине сада.
34
Конференция звездожителей удалась на славу. Огромный зал Галактических Приемов был разбит на секторы, прикрытые куполами, а внутри каждого сектора созданы свои условия: альдебаранцы находят расплющивающее тяготение, альтаирцы - жесткое излучение своего яростного светила, вегажители - томный полумрак с роскошными растениями. Лишь для ангелов с Гиад условий не обеспечили: этот народ отлично приспосабливается к любым.
Много секторов пустует. Конструкторы Оры предусмотрели столько разных возможностей существования, что половину их пока не удалось обнаружить.
я хотел посидеть с Фиолой во время совещания. Но Вера настояла, чтоб я явился в сектор Солнца, где собрались люди. я сел между Ромеро и Андре, тут же разместились Аллан, Ольга, Лусин, Леонид, позади и впереди - работники Оры, свободные от дежурств по механизмам. Людей набралось порядочно. Еще больше было гостей, особенно ангелов.
За отдельным столиком в центре зала уселись Вера и Спыхальский председатели сегодняшнего совещания.
я толкнул локтем хмурого Андре:
- Надо бы выбрать президиум, как любили предки, по одному представителю от созвездия, как по-твоему?
Он буркнул:
- Обратись к Ромеро. я не специалист по президиумам.
К Ромеро я не обратился. Ромеро поставил трость между ног и скрестил на набалдашнике руки. Он со скучающим презрением оглядывал зал.
Спыхальский предложил Вере доложить о цели первого межзвездного совещания. Вера в своей речи объявила начало новой космической эры - периода внутригалактического сотрудничества. Андре показалось, что Вера старается расписать межзвездное сотрудничество слишком уж розовыми красками.
- Вселенское благотворительное общество, - сказал он, зевнув. - Братство падающих с неба синтетических галушек. Великое объединение звездожителей губ-не-дур.
я с упреком спросил, не он ли недавно сочинил симфонию о гармонии звездных миров.
- я, - отозвался Андре равнодушно. - И сейчас я за космическое товарищество. Но пусть и звездные братцы закатывают рукава.
Ромеро, казалось, слушал одну Веру. За час он не повернул головы - все те же скрещенные на трости руки, надменная скука на лице. Но он уловил, о чем мы тихо препираемся с Андре. Он повернулся к нам:
- Вот первая ваша мысль, дорогой Андре, которая кажется мне основательной. После вчерашней теории я опасался, что на вас надо ставить крест как на мыслителе.
я поинтересовался, какую теорию Андре он имеет в виду. Не ту ли забавную гипотезу, что неразгаданные враги галактов - невидимки?
- Следующую за этой. Наш друг Андре - генератор новых идей непрерывного действия. Вчера он доказывал, что человек - нечто вроде искусственного сооружения, придуманного в незапамятные времена галактами, которые, создав нас, бросили на Земле свое творение за полной к чему-либо непригодностью.
Ничего похожего на это от Андре я не слыхал.
- Пустяки, - сказал Андре. - Гипотеза как гипотеза - анализ одного из теоретически возможных предположений... У Лусина в институте выводят пегасов и драконов воздействием на гены лошадей и ящериц, почему же не вывести человека генной обработкой обезьян? И вот я предположил, что некогда на земле высадились галакты и, немного поэкспериментировав с обезьянами, создали подобных себе людей. Согласись, допущение это отлично объясняет многие загадки.
- Допущение или фантазия? - переспросил Ромеро. - Раз уж вы начали, доведите свой рассказ до конца, Андре. я имею в виду оценку, которую дала МУМ вашей любопытной теории.
- МУМ мою гипотезу объявила ненаучной.
- Она назвала ее чепухой, любезный Андре. Она выбрала именно это слово "чепуха"- для точной квалификации вашего очередного научного творения.
Он сказал это с такой желчью, что меня передернуло.
После речи Веры устроили перерыв, чтоб гости поразмыслили, а в перерыве для желающих была исполнена симфония Андре. Он рассказал о своем творении, потом зазвучала механизированная музыка.