Враги не торопились. Они знали, что мы у них в полях. Они наступали осмотрительно. Андре вызвал звездолет. Никогда еще порывистый Андре не говорил так ровно и ясно.
- Жанна! Олег! - диктовал он. - Через две минуты меня не станет. Я люблю вас. Будьте счастливы!
- Обнимемся, друзья! - сказал я. - И потом ударим в последний разок. Не стоит тянуть эту волынку.
Мы обнялись. Труб припал к моему плечу и всхлипывал, как человек. Оказанная этому чудаку человеческая ласка почти примирила его с гибелью. Я подал сигнал, и мы бросились на центральную группу головоглазов. Как я и опасался, нам не удалось ее разметать. Мы даже не смогли собрать остриями поля - так непреоборимы были охватившие нас силовые цепи. Лишь Лусин пронзил одного врага и тут же сам упал. Я не хотел ни кричать, ни звать на помощь, но отчаянный вопль непроизвольно исторгнулся из меня. Рядом закричал Андре.
И не успели наши крики оборваться, как сверху что-то обрушилось и все волшебно переменилось: внезапно ослабли тиски, погасло нестерпимое жжение перископов, а головоглаз, на которого я перед тем нацелился, но не достал, взвился облаком брызг и пыли.
- Концентрируйтесь на мне! - грянул дикий голос Леонида. - Вперед!
Я пошатнулся, и меня поддержал Ромеро.
- Не правда ли, неплохой удар, храбрый Эли? - сказал он, усмехаясь. Кажется, мне удалось разложить вашего противника на молекулы. Соберитесь с полем и поспешим за нашим боевым вождем!
9
Леонид рвался вперед, и перед ним, словно сметаемые вихрем, разлетались и распадались враги. С двух боков его охраняли Аллан и Андре, сзади торопились, поддерживая друг друга, Лусин и ангел. Я сделал шаг и почувствовал, что у меня нет сил двигаться.
- Смелее, смелее! - подбадривал Ромеро. - Вам, конечно, досталось побольше, раньше всего они собирались покончить с вами, но нельзя же так распускаться, говорю вам, соберитесь с полем!
- Не отставай, Эли! - весело орал Аллан. - Покажи им, чего ты стоишь, Эли!
Уговоры и крики, а также то, что я увидел низкорослых Громана и Камагина, бежавших на помощь передовой группе, придали мне бодрости. Я двигался все уверенней, и мы догнали Леонида. Я схватил его за руку и прошептал:
- Подожди! Их не надо истреблять. Нужно хоть одного заполучить живьем.
- Правильно! - сказал Аллан и захохотал. - Притащить такое чудище на Землю! Раньше это называлось "добыть языка". - Он повернулся к Камагину и Громану. - Так ли, предки?
Те подтвердили, что добывание языков и скальпов - важная операция в любой цивилизованной войне. В их времена войн уже не было, но предания о них сохранялись. Кроме того, они читали о войнах в книгах. Писатели древности с охотой изображали ужасы: кражи, убийства, погоню за прибылью и славой, измены жен и мужей, коварные продвижения по так называемой службе и прочие дикие действия, требовавшие хитрости и крови. Так как мы в этом далеком созвездии столкнулись с жестоким народом, то и нам следовало знать кое-что из обычаев тех воинственных времен.
Андре поднял кусок тела одного из разлетевшихся головоглазов.
- Посмотрите-ка! Они не существа, а машины!
На его ладони лежал смоченный темной жидкостью набор элементов электрической схемы - полупроводников, сопротивлений, емкостей, соединительных каналов. Это было, несомненно, искусственное приспособление.
- Нет, - сказал Лусин, поднимая с камня другую часть тела. - Организм. Вот!
Второй кусок был живой тканью - в нем переплетались нервы и сухожилия, виднелся обломок кости, приставшее к кости мясо. Андре вертел находку, обмазывая пальцы в неприятной клейкой жидкости.
- Да, - признался он. - Не механизмы.
Наши спасители ушли, прихватив Труба, а мы втроем обшаривали арену недавней битвы. И снова я поразился, до чего велики силы, взрывавшие сраженных врагов. Термин "разбрызган" был не образным выражением, а точно описывал гибель головоглаза.
- Мне кажется, странная форма уничтожения есть ключ к тайне их существования, - сказал я после того, как, повозившись полчаса, мы раздобыли десяток кусочков.
Андре разложил кусочки в ряд.
- Посмотрите, шесть - живые ткани, четыре искусственные элементы. Вам это ничего не говорит?
- Понимаю, - сказал Лусин. - Наполовину - организм, наполовину - механизм. Полуживой, полуискусственный. Нет?
- Да, - сказал Андре. - Именно это.
- Вы забываете еще об одной возможности: живой разрушитель сидит в машине, - возразил я. - При распаде ткани тела перемешиваются с частями механизма вот и разгадка.
- Тогда полюбуйся вот этим кусочком.
Кусочек и вправду был поразительный - живая ткань переплеталась с искусственной, одно продолжало другое: из кости вытягивался провод, на конденсаторе виднелись нервы и крохи мяса. Это было органическое соединение, а не механическое соседствование живого и мертвого.
- Две возможности, - сказал Андре. - Или живые существа открыли способ мастерски заменять свои несовершенные органы искусственными и стали наполовину механизмами. Или, наоборот, кем-то созданные автоматы научились монтировать в себя органические ткани и поднялись до степени полуорганизмов. В том и в другом случае мы имеем дело с объектами высокой культуры.
Для меня сложная природа разрушителей объясняла самое важное: их жестокость. Существа, деградировавшие до механизмов, не могли не потерять доброты.
- Зовут, - сказал Лусин. - Поспешим.
10
Леонид мрачно прохаживался у одного из зданий. Он так взглянул на нас, словно мы тоже принадлежали к породе головоглазов. Было ясно, что заполучить разрушителя живьем не удалось.
- Распадаются, как мыльные пузыри. Остались в живых три.
В углу между двух стен сидели головоглазы, сжатые нашими полями. Враги были обессилены - глаза светились тускло, временами исторгаемые гравитационные импульсы утеряли прежнюю мощь. Андре запустил дешифратор. Ромеро поманил меня к себе.
- Знаете, почему мы ни одного не взяли живьем? Вам покажется невероятным! Они кончают с собой, когда положение безвыходно! Самовзрывающаяся конструкция - таковы наши противники.
В это время Камагин, сконцентрировав в себе три поля, отрывал одного головоглаза от двух других. Когда между ним и остальными образовался просвет, разрушитель ударил глазом по телу. Раздался взрыв, и головоглаз разлетелся кучкой мокрого праха. Два оставшихся еще теснее прижались один к другому. Их головы сумрачно мерцали.