Леонид, когда с ним спорят, легко впадает в неистовство. Его черная кожа сереет, глаза становятся белыми, рот хищно раскрывается. И если имеется много возможностей, он выберет ту, что всего ближе к драке. В древности он был бы полководцем воинственного племени. В битве его охватывает вдохновение.
Ольга повернулась ко мне.
- Эли, а волны пространства?
Я понимал, что ее тревожит. Если мы погибнем, то погибнет и наше открытие, так нужное человечеству. Сколько времени пройдет, пока до него доберутся другие? Человечество станет выше на голову, когда воспользуется тем, чем мы у себя уже свободно пользуемся, - имеем ли мы право безрассудно рисковать его благом? Но кто доказал, что риск наш безрассуден?
- Я тоже за продолжение экспедиции.
- Пусть снова решает МУМ, - сказала Ольга.
МУМ сосчитала, что лишь командир звездолета за возвращение назад, все остальные члены экипажа требуют продолжения рейса.
- Мне остается подчиниться, - хмуро сказала Ольга.
Мы бурно устремились в центр звездного скопления Хи.
21
Я хорошо помню свое состояние во время вторжения в гущу гигантской звездной кучи. Я и понятия не имел тогда, что рискованная наша экспедиция едва не закончится трагически для звездолета, а сам я на долгие месяцы превращусь в инвалида. Но на душе у меня было невесело.
Я сидел с краю, рядом Леонид, впереди Ольга и Осима. Скорость корабля нарастала, и все вокруг плавно менялось. Звезды сверкали, как маленькие луны. У особенно ярких светил можно было наблюдать корону. Плотность звездного населения в скоплении в сотни, если не в тысячи раз превышает ту, к какой мы привыкли в районе Солнца. Но все это великолепие было грозно: таинственной опасностью веяло от величественной картины.
Мои размышления прервала Ольга:
- Траектория звездолета направлена на светило, видимое под углом сорок пять градусов.
Она указала на звезду, сверкавшую впереди и сбоку. До нее было несколько светолет, но яркостью она превышала все остальные звезды. Это был типичный красный сверхгигант. А рядом виднелись другие звезды, послабее, - вместе они составляли компактную группку.
- Уважаемая МУМ наврала, - откликнулся Леонид. - Я и не думал прокладывать курса к той звезде. Она остается в стороне.
Я рассматривал звезду в умножитель. У нее имелось три планеты. Все три интенсивно блистали. Анализаторы определили, что планеты не каменные, а металлические.
В пространстве разыгрывалась свистопляска возмущений плотности. Кто-то без устали генерировал волны, кто-то с энергией забивал их. Дешифраторы не смогли разобраться в путанице сообщений и помех. Одно лишь многократно повторенное слово "Нельзя! Нельзя!" - удалось выудить из хаоса.
- Неведомые друзья отчаянно пытаются донести до нас какое-то сообщение, неведомые враги бешено противодействуют, - сказал я.
- Несомненно, сообщение их связано с той звездой, -откликнулась Ольга. Она уже под углом в тридцать пять, а не сорок пять градусов. Нас сносит на нее, а кто-то предупреждает, что идти к ней нельзя.
- Назовем ее Угрожающей. Название ей соответствует.
Леонид, убедившись, что МУМ не ошибается, выправил курс. Теперь Угрожающая убегала назад. Я задремал в кресле.
Когда я проснулся, раздраженный Леонид препирался с Осимой.
Оказалось, впереди раскрылась кучка звезд, белые и красные гиганты такой же неистовой светимости, что и Угрожающая. Нас сносит к ним при полностью выключенных аннигиляторах, пространство между нами интенсивно уничтожается. МУМ установила, что мы попали в область высокой кривизны и движемся по геодезической линии в неизвестную точку. Кривизна пространства непостоянна, похоже, таинственные наши враги свободно меняют ее, то увеличивая, то уменьшая.
- Надо повернуть и прорваться сквозь кривизну, - настаивал Леонид. - Когда мы разнесем в прах их криволинейную метрику, они прекратят попытки диктовать нам направление полета.
- Я более высокого мнения об их возможностях, - возразила Ольга. - Но у нас нет другого выхода, как круто отвернуть в сторону.
Пока Леонид с Осимой отдавали команды, Ольга продолжала разговор со мной:
- Боюсь, мы попали в затруднительное положение, Эли. Что разрушители глубже нас проникли в природу тяготения, я знала. Но что они меняют метрику мирового пространства - для меня неожиданность. Мы пока и мечтать не можем о чем-либо подобном.
- Ну, не мирового, а лишь своего межзвездного. В их красочном скоплении так много вещества и так мало пространства, что не стоит большого труда устроить любую кривизну в любом месте.
Я и сам понимал, что объяснение мое легкомысленно.
Искусственная кривизна была взорвана аннигиляторами звездолета. Разинувшая на нас пасть звездная кучка - я назвал ее Недоброй - покатилась вправо. Анализаторы показывали, что пространство на новой трассе мало отличается от Евклидова.
Леонид ликовал. Наш корабль недаром назван Звездным Плугом. Он мощными бороздами вспарывает космос, все конструкции и структуры пространства, называемые метрикою, трещат, когда он движется напролом.
Ольга рассердилась на него:
- Я не уверена, что криволинейность нами уничтожена!
- Ты споришь против очевидности, Ольга!
- Нисколько. Возмущения метрики пространства производятся, очевидно, сверхгигантскими механизмами. Предположи, что механизмы остановлены, когда мы изменили курс.
- Но почему? Ты способна объяснить - почему?
- Во всяком случае, догадываюсь. Мы свернули как раз туда, куда нас завлекают, и теперь достаточно прямолинейной дорожки, чтобы попасть в западню.
Даже Леонида проняло. Замолчав, он мрачно уставился вперед. Впереди было пылающее крупными светилами черное небо. Такое же небо было и слева, где осталась Угрожающая, и справа, откуда мы бежали, чтоб не угодить в созвездие Недоброе.
- Идите отдыхать, - сказала Ольга Леониду и мне. - Пройдет немало часов, пока выяснится, что нас ждет на новом пути.
Мы пошли в столовую. Леонид набрал холодное молоко и бутерброды с яйцами, я выстукал салат и квас. Мы ели молча, погруженные в невеселые мысли. За наш столик уселись два механика из отделения аннигиляторов. Леонид сказал: