- Бродяги небесные! - орал Аллан минутой позже. - Куда же вы запропастились на два с лишним годика? Рассказывайте, рассказывайте: где? что? как?
Мы повели его в клуб. Там собрался весь экипаж. Нас тревожило: как на Земле? Чем кончился спор Веры и Ромеро?
Аллан уселся в кресло и оглядел нас сияющими глазами. Он не мог понять глубины наших опасений.
- Какой спор? Чепуха, давно все успокоились. Правда, кое-что было митинговали, как добрые наши предки. Ромеро гремел во все уши, сиял во все видеостолбы. Он отстаивал социальные основы с такой страстью, что наворачивалась слеза. Кричал о предках, о потомках, о нас, о разрушителях, о звездожителях... Кстати, Большая тоже высказалась за него. И вот настал день опроса, хоть и без того каждому было ясно, чем все кончится.
Он захохотал. В зале каменела тишина, мы боялись смотреть друг на друга. Аллан так и не осознал, почему мы не прерываем его.
- Человечество сошло с ума! - кричал он. - Это было массовое безумие, говорю вам. Ромеро не поддержали и три десятых процента, девяносто девять и семь десятых с громом опрокинули его. Большая потребовала уточнения заложенных в нее принципов. Вера назвала это дальнейшим развитием нашего социального строя.
Мы кинулись к Аллану и в восторге взметнули его под потолок.
Лишь мы, прошедшие тенета Персея и огонь сражения у Угрожающей, могли всем сердцем, не одним разумом, понять, как правильно поступило человечество.
Когда волнение улеглось, я съехидничал:
- Ты, конечно, оказался среди тех, кто сохранил разум до конца? Не сомневаюсь, что ты голосовал за Ромеро!
- Я? - удивился Аллан. - Ты спятил, Эли! Это ж меня обвинил Ромеро, что я поддался безумию. Я не такой оратор, как он, но, когда выступал я, Ромеро выключали, - так это было! Камагин с Громаном, а также наш Труб добавили жару в общий огонь. Гибель космонавтов и разрушение планет в Плеядах доводили народ до ярости. А Труб летал над толпою и дико ревел архангельским голосом.
- Как на Земле космонавты и ангел? - поинтересовалась Ольга.
- Великолепно! Труб как в раю, только малыши его пугаются, у него шумный полет - это единственное, что его огорчает. Подростки устраивают с ним гонки на авиетках, ну, он, конечно, отстает. А космонавты переучиваются на штурманов звездолетов и отбиваются от невест. Столько в них влюбилось девушек - страх! Чудесные пареньки, моложе любого из нас, а ведь четыреста с хвостиком лет по-моему, это и привлекает девушек.
Я спросил, какие важные дела начаты на Земле. На это Аллан ответил длинной речью. Энтузиазм, охвативший Землю, преобразован в практические действия. Созданы две организации, одна - "Звездолетстрой"- устроила базу на Плутоне. Вторую же - "Планетострой"- вряд ли можно именовать организацией, ибо половина всего человечества трудится в ней. На зеленой Земле остались лишь старики, дети да труженики земных заводов. Неразберихи и шума пока столько, что у наблюдателя со стороны встали бы волосы дыбом, да наблюдателей нет - все участники, и каждый в меру способностей вносит свой вклад в общую толчею.
Начать с того, что еще нет плана - чем заниматься "Планетострою"? Одно направление, казалось бы, естественнейшее, его уже осуществляют - возведение новых планет вокруг одиноких светил, соседей Солнца. Строительство идет под лозунгами: "Покончим с пустыми звездами!", "Добьемся наивысшей планетности для звезд нашего района Галактики!", "У любой звезды - планеты для любых условий жизни!", "Нежизнеспособная планета - враг, найди ее и переоборудуй!"- и прочее в том же роде. Плакаты с такими изречениями наполняют все населенные планеты, от них нет мочи отбиться.
До Альдебарана в одну сторону и за Южный Крест в другую не найти звезды, чтоб на ней не кипела работа. Но уже слышатся голоса, что направление выбрано неудачно: наметили, мол, дорожку полегче, но малоэффективную. Пробивается мысль - не приспосабливаться к природе, а приспосабливать ее к себе. Не возводить роями планеты вокруг готовых звезд, а выстроить особую планетарную область для спектра любых жизненных условий, со своими специальными светилами.
Конечно, это потруднее, но и поинтереснее. Район строительства подобран окрестности Сириуса и его спутника, белого карлика, компактный уголок между Орионом и Большим Псом, примерно на тысячу кубопарсеков в объеме. И сюда, на универсально оборудованные планеты, потихоньку собрать звездожителей, кому неудобно дома.
Все это пока в стадии эскизных набросков, командированные еще мотаются из созвездия в созвездие, согласовывая с будущими жильцами условия обитания: размеры шариков, температуры солнц, продолжительность дня и ночи, атмосферу и силу тяжести, жилище и питание...
- И хоть дело это до ерунды простое, - орал Аллан, - неразбериха внесена и туда. Удивительный мы народ, люди, ничего не делаем по-человечески! О том, где начать работы, талдычим месяцами, а потом загорается: "Давай! Давай!"- и штурмовщина: Звездные Плуги запущены на рейсовых скоростях, космос трещит по швам, куда ни повернешься - пылевые дымки, дымки, дымки! Залезаем даже в резервацию, будто и пустоты уж не хватает. Страх что творится на космических трассах! Наш "Кормчий" как-то влетел в область комплексного разрушения: впереди распадалась ненужная звезда из темных карликов, а по сторонам пространство перерабатывалось в первичную строительную пыль. Куда повернуть, я вас спрашиваю? Время поэтических полетов проходит. Скоро лишь за пределами Галактики можно будет разгоняться. Если так пойдет и дальше, я плюну на межзвездные прелести и пойду в планетостроители.
Он оглядел нас смеющимися глазами и закончил:
- Таковы земные дела, братцы. Выкладывайте теперь, что вы тащите с собой из Персея?
- Сейчас мы тебе покажем на стереоэкране кое-что интересное, - сказал Леонид.
Пока Леонид готовил демонстрацию, я спросил Ольгу:
- Почему ты оглядывалась на меня, когда Аллан рассказывал о Земле? Ты смотрела на меня так, словно чем-то поражена.
- Ты сегодня смеялся. Ты впервые за два года смеялся, Эли!
- Ну и что же? Тебе это понравилось? Или испугало?
- Не знаю сама. Это было странно. Я вдруг увидела, что ты очень переменился, Эли.