Мы появились на космодроме одновременно. У нее опять переменилось настроение. Теперь Мери была недоброй и язвительной. Она не протянула мне руки, она собиралась на прощанье посмеяться надо мной.
- Когда прибудете на Вегу, передайте... - начала Мери, но я прервал ее.
- Не знаю, удастся ли скоро побывать на Веге. Мы идем в Персей. Я хочу, чтобы вы полетели с нами.
У нее был такой удивленный вид, что я рассмеялся. Она совсем рассердилась.
- Я не из тех, кто любит шутки, - сказала она в негодовании. - Очень жалею, что приехала вас провожать.
- Я не шучу, Мери. Ничего я так в жизни не хотел, как того, чтоб вы сопровождали меня! Что вас держит на Земле? Вам будет хорошо, обещаю! А на Плутоне вы возьмете все, что вам нужно в дальнюю дорогу.
Она колебалась. На глазах у нее опять появились слезы.
- Удивляюсь вам, - сказала она. - Вы, кажется, задумались над тем, что мне хорошо и что плохо. До сих пор вы больше думали о себе.
- Это потому, что до сих пор я чаще бывал с собою, чем с другими, Мери. К тому же, мужчины эгоистичней женщин, так написано в древних книгах. Но теперь все это переменится.
- Вы решили покончить со своим мужским эгоизмом?
- Наоборот, стремлюсь ублажить его. Оставить вас на Земле и потом не знать ни днем ни ночью покоя - что с вами, не влюбились ли в кого, не заболели ли? В тысячу раз спокойнее, если вы рядом, смотри в глаза, сколько хочешь, говори, когда хочешь, беги исполняй желания, с наслаждением слушай, как тебя ежедневно, ежечасно, ежеминутно пробирают!.. Я слишком большой эгоист, чтоб упустить свое счастье.
- У вас странный эгоизм, Эли.
- Какой есть. Идемте, Мери, остались минуты...
Она сделала шаг к звездолету и остановилась. У нее грозно хмурились широкие брови.
- Но предупреждаю, Эли: вашу прекрасную змею...
Я весело прервал ее:
- Она будет и вашей. Вы с Фиолой рождены быть подругами. Идемте, идемте, Мери!
Она все же колебалась. Она шла и останавливалась. Я ласково подталкивал ее. У планетолета она повернулась ко мне. Она была очень бледна.
- Эли, разве это серьезно? - сказала она чуть не плача. - Понимаете вы сами, что делаете? Павел утверждает, что вы способны на самые безрассудные поступки. Вы сейчас...
- Павел правильно говорит, - прервал я ее. - Павел отлично знает меня. И вообще он все в мире знает. Но какое отношение к нам имеют все его удивительные знания? Немного безрассудства - единственное, что нам требуется, чтобы быть вполне разумными.
Я ввел Мери в свою каюту. Она села на диван и радостно засмеялась.
- Эли! Знаете, в каком своем постоянном желании я хотела бы вам признаться?
- Знаю. Вы желали, чтобы мы вдвоем куда-нибудь далеко улетели. Это также всегда было и моим сокровенным желанием, Мери!
Книга вторая
ВТОРЖЕНИЕ В ПЕРСЕЙ
Вестник беззвучный восстал и войну многозвучную будит.
С башенной брови, о Кирн, вспыхнул дозорный костер...
Что же, мужайся! Взнуздать торопись ветровеющих коней!
Грудью о грудь на коне встретить хочу я врагов.
Близится пыль их копыт. До ворот они быстро доскачут,
Если очей моих бог не обуял слепотой...
Феогнит из Мегары (VI век до н.э.)
Часть первая
В ЗВЕЗДНЫХ ТЕСНИНАХ
1
Все повторилось, все стало другим.
В прошлый раз я летел на Ору с чувством первооткрывателя. Звездный мир на полусферах стереоэкрана был первозданно ярок. Сейчас мы мчались проторенной дорогой, десятки кораблей впереди, десятки позади. Хорошо известные звезды неслись навстречу и погасали в отдалении - нового не было. Я торопился. Я больше не хотел быть звездным туристом. Воин величайшей армии, когда-либо собранной человечеством, - я опаздывал на призывной пункт!
- Не понимаю тебя, - сказала Мери, хмуря широкие брови. - Без тебя в Персей не уйдут - зачем нервничать? И неужели красота мира становится меньше, если ты уже любовался ею?
- Она перестает быть неожиданной, - пробормотал я, мрачно взирая на Альдебаран, который все увеличивался.
В Мери есть что-то общее с Верой, хотя внешне они не схожи. Та прямолинейная, сухая логика, что зовется женской, у них, во всяком случае, одинакова.
- Красота - это совершенство, то есть максимум того, что всегда ожидается и всегда желается. Желаемая ожиданная неожиданность - согласись, это нелепо, Эли.
- Согласись и ты, Вера... - начал я запальчиво и запнулся.
Мери рассмеялась.
- Я видела твою сестру лишь на стереоэкранах. Но ты уже не первый раз называешь меня Верой. И ошибаешься ты, лишь когда не прав и собираешься оправдываться. Разве не так?
Я поцеловал Мери. Поцелуи, кажется, единственное, что не требует ни обоснований, ни оправданий.
Мери все же пожаловалась:
- Я думала, ты будешь мне гидом на первой моей звездной дороге. Когда-то поездки молодоженов назывались свадебными путешествиями. У меня впечатление, что наше свадебное путешествие тебе наскучило.
Я стал вспоминать, что знаю о светилах, рассказал о полете в Плеяды и Персей.
-Звездная бездна со всех сторон, и мы куда-то падаем в ней, - сказал я с волнением. - Это нужно почувствовать, Мери: звездная бездна - и ты в ней все падаешь, падаешь, падаешь...
- Звездная бездна, и ты в ней падаешь, падаешь, - повторила Мери тихо. Она склонила лицо, я не видел ее глаз.
2
На Оре нас встретило так много друзей, что я устал обниматься, хлопать по плечу и жать руки. Рядом с Верой стоял Ромеро - как обычно изящный и холодно-подтянутый. Он ограничился тем, что крепко пожал мне руку.
С Мери Ромеро разговаривал так, что даже незнакомый явственно различил бы иронию.
- Вас можно поздравить, дорогая Мери? Насколько я понимаю, осуществились ваши заветные мечты?
Если раньше я опасался, что Мери влюблена в Ромеро, то сейчас мне показалось, что она его ненавидит, так раздраженно заблестели ее глаза.
- Вы угадали, Павел. Самые заветные из моих мечтаний!
Он почтительно развел руками, церемонно склонил голову, - так, наверное, в древности изображали поздравления.
- Что это значит? - Вера с недоумением переводила взгляд с меня на Мери и с Мери на Ромеро. - Случилось что-нибудь важное, брат?
- Для меня - важное! - Я взял Мери за руку. - Познакомься с моей женой, Вера.
Я всегда удивлялся быстроте, с какой женщины сдруживаются.
У мужчин мгновенное взаимопонимание не развито, мы раньше обмениваемся приветствиями, долго присматриваемся, принюхиваемся и прищупываемся, прежде чем начинаем соображать, чего нам друг от друга надо. Условности поведения у нас сильнее, мужчины и доныне жертвы этикета. Я бы на месте Веры часок потолковал с Мери, потом взял ее дружески под руку. Вера же просто шагнула к Мери, а та бросилась к ней в объятия.