Каждая эскадра двигалась самостоятельно - строем тарана в восемь слоев. В эскадре Осимы острие тарана составлял "Волопас", за ним шел "Гончий пес", а вокруг "Гончего пса" по кольцу располагались двенадцать других звездолетов. Дальше этот слой из тринадцати звездолетов, один в центре и двенадцать по окружности, повторялся семь раз с одним изменением - диаметр окружности от слоя к слою увеличивался.
Колоссальный конус из ста пяти кораблей штурмовал тенста неевклидовости, чуть не запутавшие когда-то "Пожирателя пространства".
А на отдалении в несколько световых недель точно такой же отряд звездолетов под командованием Аллана и Леонида прокладывал собственный туннель в неевклидовости.
Первые депеши Аллана говорили, что все идет хорошо.
Я хорошо помню день, когда уверенность в легкой победе была разметена. В тот вечер мы сидели вчетвером в командирском зале - Осима, Вера, Ромеро и я. Эскадра неслась на желто-красное светило с одной планетой. Это была Оранжевая - звезда, внезапно исчезнувшая перед нашим выступлением с Оры и так же внезапно потом появившаяся. Альберт назвал ее мирной. Мне она мирной не показалась: ее исступленное сияние тревожило, а не успокаивало.
Это, конечно, были эмоции, а не расчеты, тем более - не факты, но о фактах рассказал Ромеро, я же описываю свои ощущения, и тут ничего не поделаешь Оранжевая меня беспокоила...
- Пока, кажется, все удачно? - прервала молчание Вера.
Ей ответил Ромеро. В те первые дни он выглядел оптимистом.
- Думаю, разрушителям на этот раз не удадутся нехитрые приемы, которыми они чуть не запутали Ольгу с Леонидом.
- И меня, - коротко напомнил Осима.
- И вас, уважаемый капитан Осима. Я хорошо помню, что вы были в числе трех командиров, сломя голову бежавших из Персея. И очень рад, что именно вы командуете победоносным возвращением.
Я наблюдал в это время Оранжевую. Волны пространства, сканировавшие странную звезду, преобразовались в приборе в обычный оптический спектр - я видел ее не той, какой она была месяцы и годы назад, а какой она была сейчас, в данную минуту. И я ожидал от нее удивительных перемен - вспышек, гигантских протуберанцев, бешено разлетающихся туманностей. Если бы она на моих глазах превратилась в сверхновую, я бы не удивился.
- Почему ты так впился глазами в Оранжевую, Эли? - поинтересовалась Вера.
- Что-то произойдет, - сказал я. - Это ведь не просто светило, а звездное оружие... Как бы оно не грянуло в нас ошеломляющим залпом разрушительных частиц и испепеляющих полей.
- Пусть попробует, адмирал, - отозвался Осима. - Наши средства защиты от частиц и полей вполне надежны.
И, как бы накарканные мною, вскоре произошли перемены, но не те, каких мы ожидали. Оранжевая не вспыхнула, исполинский взрыв не превратил ее в сверхновую. Она стала тускнеть, просто тускнеть. Что-то в этом ослаблении блеска было нехорошее.
- Сообщение от Аллана! - сказал Ромеро. - Кажется, рапорт о полной победе!
Но это был рапорт о неудаче, а не о победе. Впоследствии таких рапортов я получал много и сам отправлял такие же на Землю - и понемногу мы к ним привыкли. Но в тот день слова депеши звучали похоронными колоколами. Попытка вторгнуться в глубь скопления не удалась. "Пожирателя пространства" когда-то не выпускали из скопления, а сейчас нас не впустили в него.
И хотя сейчас в звездную ограду врага врубалось больше ста сверхмощных кораблей, а тогда в его лабиринте метался лишь один неосторожный галактический разведчик, перемен не произошло.
С той же стремительностью, с какой Леонид ударил тараном эскадры в звездные стены противника, отряд выворачивало назад: задние слои тарана еще штурмовали окраинные звезды скопления, а острие, флагманский корабль "Скорпион", вылетел наружу, в свободный от светил космос. Звездные проходы в скопление Хи были закрыты.
- Вчера отсюда не было выхода, сегодня сюда нет входа, - невесело сформулировал я.
- Но пока мы движемся вперед, адмирал! - воскликнул Осима. - И что не удалось эскадре Леонида, может удасться мне!
Оранжевая все больше тускнела. Я уже понимал, что это как-то связано с искривлением пространства. Скоро, очень скоро и мы, вслед за Алланом, должны были, как шар под гору, покатиться по предписанной кривизне наружу.
МУМ вскоре информировала о нарастающей кривизне пространства. Нас выбрасывало наружу.
- Разрушители действуют по шаблону, - заметил Ромеро. - Не противоборствуя нашему движению, спокойно меняют его направление. Вы не собираетесь поискать новых вариантов, дорогой адмирал?
- Уже ищу...
- Ну и?..
- Если они повторяют удавшийся им прием, то почему нам не повторить удар Ольги по планетке? Аннигилируем подходящий объект на окраине скопления и ворвемся в созданные нами ворота пустоты.
Осима передал командование автоматам. На полусферах засветились карты скопления Хи. Оно не было компактным. Здесь имелись и одинокие звезды с планетками, и темные космические шатуны, уныло странствующие возле скопления.
Нужно было подобрать планетку так, чтоб искривляющие механизмы разрушителей не успели ввести новосотворенную пустоту в свои пространственные поля. В том районе, куда подошли обе эскадры, имелось около десятка планет вокруг одиноких звезд и примерно столько же галактических шатунов с массой покрупней планетной, но значительно меньше звездной. Каждый из них мог быть использован для прорыва.
- Атака в лоб не удалась. И не удастся, сколько бы мы ее ни повторяли, подвел я итоги обсуждения. Я говорил так резко для упрямого Осимы. - Но если прямые пути перекрыты, можно пойти в обход.
9
Я прошел к Мери в лабораторию. Она занималась выведением простейших жизненных форм для разных условий питательной среды, гравитации, температур и давления.
В колбах плескалось что-то мутное.
- Неинтересно, правда? - Мери засмеялась.
- Неинтересно. Жиденькая грязца.
- А если я скажу, что одной капли этой грязцы, пролей ее случайно из колбы, достаточно, чтобы уничтожить весь наш звездолет, - тоже неинтересно?
Я посмотрел колбу на свет. Это, несомненно, была колония бактерий. Но о бактериях, уничтожающих корабли, мне еще не приходилось слышать. Я попросил разъяснить, как могли попасть на звездолет такие опасные препараты.