Должно быть, она задремала. Ее разбудили шаги за тяжелой дверью. Лола спряталась в тень, не зная, бежать или остаться на месте. Застонали несмазанные металлические засовы, появился замотанный шарфом человек в рабочем комбинезоне.
Он ее пока не заметил.
Лола пробормотала традиционное приветствие:
— Да спасет нас Господь!
Человек вздрогнул. Бледно-голубые глаза расширились. Он увидел скорчившуюся в темноте худенькую девушку. Не узнал ее: так изменилась она за несколько месяцев, проведенных в горах. Но она его знала. Это был Савва, добрый старик, работавший вместе с ее отцом. Она назвала его по имени, а потом тихо сказала свое.
Когда он понял, кто она такая, то наклонился, поставил на ноги и обнял. От его доброты у Лолы будто оборвалась в душе натянутая струна и она заплакала. Савва оглядел улицу: не видит ли кто. По-прежнему обнимая ее дрожащие плечи, он впустил ее в здание и снова задвинул засовы.
Он привел ее в швейцарскую и надел на нее собственное пальто. Налил из джезвы свежий кофе. К Лоле вернулся голос, и она рассказала ему о том, как пришла сюда из партизанского отряда, дошла до смерти Инны и Исаака и не смогла больше говорить. Савва снова обнял ее за плечи.
— Вы можете мне помочь? — спросила она под конец. — Если нет, то отведите меня к усташам, потому что у меня нет сил идти дальше.
Савва смотрел на нее и молчал, потом поднялся и взял за руку. Он вывел ее из здания и запер за собой дверь. Они молча прошли один, второй квартал. В Национальном музее Савва завел ее в закуток при входе, посадил на скамейку и сделал знак, чтобы она подождала.
Его долго не было. Лола слышала, что в здании ходят люди. Удивленно подумала: а что если Савва бросил ее? Но навалившиеся усталость и горе не оставили места для беспокойства. Она не могла больше спасать себя, а потому сидела и просто ждала.
Когда Савва снова появился, рядом с ним шел высокий человек. Он был среднего возраста, очень хорошо одет, на темных волосах, тронутых сединой, алая феска. Он показался Лоле знакомым, хотя она не могла вспомнить, где его раньше видела. Савва взял Лолу за руку, ободряюще сжал ее и ушел. Высокий человек сделал знак Лоле следовать за ним.
Человек привел ее к маленькому автомобилю, открыл дверцу и показал жестом, чтобы она легла на пол у заднего сидения. Заговорил только после того, как завел двигатель и отъехал. У него был красивый выговор. Спрашивал, где она была все это время и что делала.
Ехали недолго. Он остановил автомобиль, вышел и сказал, чтобы Лола оставалась на месте. Вернулся через несколько минут и подал Лоле чадру. Быстро сделал знак, чтобы она пригнулась.
— Да спасет нас Господь, эфенди!
Он обменялся несколькими приветственными словами с соседом, притворившись, что ищет что-то в багажнике. Когда прохожий зашел за угол, открыл заднюю дверь и знаком пригласил Лолу следовать за ним. Она натянула чадру на лицо и опустила глаза, словно скромная мусульманская женщина. Человек громко постучал в дверь, и она тут же отворилась.
На пороге стояла его жена. Лола подняла глаза и узнала ее. Это была женщина, угощавшая ее кофе, когда она пришла к ней забрать белье. Стела, похоже, ее не узнала, что и неудивительно, ведь Лола сильно изменилась. За год она повзрослела, сильно исхудала, и волосы у нее были подстрижены, как у мужчины.
Стела беспокойно переводила взгляд с истощенной Лолы на озабоченное лицо мужа. Он говорил с ней по-албански. Лола понятия не имела, что он сказал, но заметила, как расширились от страха глаза Стелы. Он продолжал говорить тихо, но настойчиво. Глаза Стелы наполнились слезами. Она утерла их кружевным платочком и повернулась к Лоле.
— Добро пожаловать в наш дом, — сказала она. — Мой муж Сериф рассказал, что ты очень страдала. Входи, умойся, поешь. После того как поспишь, подумаем, как лучше тебя спрятать.