Он изо всей силы вцепился в него, и они едва не приземлились на крышу повозки, опустившись на землю рядом с ней и оказавшись всего в нескольких дюймах от нее. Теперь они были внутри кольца из повозок. В пылу бушевавшей вокруг битвы его прибытия никто не заметил.
В одном месте пылали поваленные повозки, и это остановило наступавших тварей. Но некоторые прорвались, и каждый из них с ревом наступал на, рубивших и кромсавших их, людей.
Гларк все еще лежал неподвижно, придавленный огромной лапой снарга, самого большого, какого когда-либо видел Снибрил. Ему хотелось убежать, но конь не двигался с места. Всадник на спине снарга тоже увидел его. Он ухмыльнулся, и ухмылка его была недоброй.
Снибрил соскользнул со спины лошади и поднял копье Гларка. Оно было тяжелым. Гларк справлялся с копьями, которые другие едва могли поднять, не говоря уже о том, чтобы метнуть.
Снибрил держал его осторожно, стараясь нацелить острие прямо в снарга.
Снарг и всадник, оседлавший его, повернулись, чтобы последовать за ним, когда он двинулся по кругу. Ему было видно, как огромная тварь напряглась, чтобы прыгнуть.
И он мог видеть Роланда. Конь, двигаясь бочком, сделал полукруг, и теперь снарг и его всадник оказались позади него. Хвост коня подергивался.
И он лягался. Обоими копытами сразу.
Всадник проплыл мимо плеча Снибрила. Он уже был мертв. Никто не мог бы, выглядя так, оставаться в живых.
Снарг удивленно заворчал, сверкнул глазами на Снибрила и прыгнул.
Никогда не нужно выслеживать добычу, всегда говорил ему Писмайр. Если у тебя хватит наблюдательности и терпения, ты должен дожидаться ее.
Снибрил даже не раздумывал. Он оставил древко копья заклиненным в земле и с силой нажал на него. Снарг понял, что делает глупость, когда прыгнул и оказался в воздухе, но было уже слишком поздно, потому что он столкнулся не с каким-нибудь слабым существом, а с наконечником копья.
То была первая битва.
Глава 3
Когда Снибрил проснулся, ночь была на исходе. Он лежал, покрытый шкурой, перед умирающим огнем. Он чувствовал, что себя согрелся, но тело его болело. Он поспешно вновь закрыл глаза.
— Ты не спишь, — сказал Бейн. Он сидел, прислонившись спиной к бочонку, а его шляпа, как обычно, была надвинута на глаза.
Роланд был стреножен и привязан к ближайшей ворсинке.
Снибрил сел и зевнул:
— Что случилось? Все в порядке?
— О, да. По крайней мере, ты это называешь порядком. Вас, манрангов, трудно убить. Но многие покалечены, и, боюсь, в самом скверном состоянии твой брат. Моулы полагаются на яд, нанесенный на поверхность мечей, а этот яд вызывает… сон, от которого не просыпаются. Сейчас с ним Писмайр. Нет, останься здесь. Если кто— нибудь и может излечить его, так это Писмайр. Нечего тебе путаться у него под ногами. Кроме того, — добавил он быстро, увидев выражение глаз Снибрила, — как насчет тебя? Нам пришлось вытаскивать тебя из— под этой твари.
Снибрил что-то пробормотал и огляделся. Лагерь выглядел настолько мирным, насколько это вообще было возможно, то есть ранний рассветный воздух был наполнен шумами, криками и другими звуками, какие имеют обыкновение производить люди. Но это были бодрые звуки, в них даже была нотка вызова.
Нападение было отбито. При первых проблесках света между ворсинками у манрангов на мгновение возникло ощущение, что они способны справиться с Фрэем и всеми его снаргами. Некоторые, вроде Бейна, который, судя по всему, никогда не спал, оставались у костров всю ночь и готовили ранний завтрак.
Не произнося ни слова, Бейн разворошил костер и извлек из золы сверток. От него поднимался теплый аромат.
— Бедро снарга, запеченное в собственном соку, — сказал он срезая верхний подгоревший слой с корочкой, — я сам убил хозяина этого бедра. Рад об этом сообщить.
— Там белок. Я съем кусочек без жира, — сказал Писмайр, спускаясь с повозки Орксонов.
Снибрил заметил, что лицо старика было усталым. Рядом с ним лежал его мешок с травами, почти пустой. Некоторое время Писмайр ел в полном молчании. Потом отер рот.
— Он силен, как лошадь, — ответил он на их невысказанный вопрос, — вероятно, при его рождении присутствовали боги всех больших и доброжелательных существ, неважно, верит он в них или нет. Но пока весь яд из него не выйдет, он будет еще слабым. Он должен оставаться в постели по крайней мере два дня, поэтому я сказал Берте, что шесть. Тогда он будет злиться и допекать ее, чтобы она разрешила ему подняться с постели послезавтра, и будет чувствовать себя намного лучше оттого, что перехитрил меня. Положительный образ мыслей — это стиль поведения.
Он посмотрел на Снибрила.
— А как ты? Ты мог бы и не отделаться так легко. О, знаю, что бесполезно говорить все это, — добавил он, заметив ухмылку Бейна. — Но я хочу, чтобы люди, которые воспевают подвиги героев, думали бы о тех, кому приходится заниматься после них грязной работой, расчисткой поля боя.