Ее звали Кристобелла, и она ненавидела Писмайра глубокой звериной ненавистью. Когда она не хотела, чтобы ее доили, что полагалось делать дважды в день, ее можно было видеть носящейся между повозками, а разгоряченный и запыхавшийся Писмайр с проклятьями гонялся за ней. В этих случаях матери имели обыкновение будить своих детей, чтобы те полюбовались этой картиной. Они говорили, что такое зрелище запомнится детям на всю жизнь.
На этот раз коза с презрительным блеянием ринулась между повозками прямо в гущу ворсинок. Писмайр бросился за ней, прыгнул вниз, во тьму, и споткнулся об нее.
Что-то со слабым звоном торопливо рванулось назад, в тень.
Писмайр вернулся, держа на руках статую козы. Он молча положил ее и похлопал по морде. Послышался звон: пинг.
— А должно было бы прозвучать: «бээээ», — сказал Писмайр. — Сегодня вечером пусть никто не покидает лагеря.
В эту ночь десятеро стояли с плотно закрытыми глазами, собравшись в круг. Среди них был Снибрил рядом с Роландом, у которого на глаза были надеты шоры.
Это же они проделали и следующей ночью и следующей, а потом корова вдовы Маллок начала издавать звук «пинг» вместо того, чтобы кричать «ммууу».
Никто не хотел продолжать путь. Они не разбивали лагеря, но без всяких указаний и договора сдвинули свои повязки в более тесный круг.
Раз или два им казалось, что они слышали звуки, напоминающие звон.
И тогда на третью ночь Снибрил, стоявший на часах и почти уснувший, вдруг услышал позади себя шаркающие шаги. Что-то большое возилось в кустах. Он слышал дыхание этого существа.
Он даже собрался круто повернуться, но услышал звон металла.
Оно здесь, подумал он. Прямо за моей спиной. Если я обернусь, то превращусь в камень. Но если я не повернусь, то не превращусь ли я в чей-то ужин?
Он простоял совершенно тихо примерно сотню лет или около того. Через некоторое время шарканье притихло, и он отважился бросить в ту сторону беглый взгляд. В тусклом свете он сумел различить что-то громоздкое, по крайней мере вдвое выше него, и это «нечто» исчезало среди ворсинок.
Я должен кого-нибудь позвать, подумал он. Но они будут тут носиться, и орать, и отдавать друг другу приказы, и спотыкаться, и к тому времени «это» окажется уже далеко отсюда. Но я должен что-то предпринять. В противном случае у нас окажется статуя, которая будет говорить «пинг» вместо «привет».
Он нашел Роланда и быстро надел на него уздечку. На то, чтобы оседлать коня, времени не хватило. И Снибрил очень тихо повел лошадь туда, откуда доносился звон.
Глава 6
Термагант был так стар, что уже и не помнил времени, когда был молодым. Он мог смутно припомнить, что когда-то были и другие термаганты, но тогда он был силен и прогнал их прочь.
Позже появились люди, которые обожествляли его и поклонялись ему и построили для него храм, чтобы он в нем жил, полагая, что он бог. Они поклонялись ему, потому что он обладал такой разрушительной силой; это случается с людьми часто, но в конечном итоге такая религия никогда не бывает долговечной. После того, как многих из них он превратил в изваяния, оставшиеся бежали, а он продолжал пребывать в храме.
Теперь у него не было общества. Даже дикие звери держались подальше от храма. Напрасно он бродил вокруг и звал своих людей с юга. Ответа не было. Вероятно, он был последним термагантом Ковра.
Иногда он выходил, чтобы поискать себе компанию. Ему подошло бы любое существо. Ему просто необходимы были другие живые существа. Он даже не стал бы их есть. Но его надежды не оправдались. Как только он к кому-нибудь приближался, этот кто-то каменел и по неизвестной ему причине становился холодным и недружелюбным.
Поэтому он, шаркая, снова возвращался в свой храм, волоча за собой хвост. Он был уже почти у дверей храма, когда ощутил запах, давно забытый запах живого существа.
Снибрил добрался до разрушенного храма как раз незадолго до этого. Он почувствовал, что копыта Роланда стучат по деревянному настилу. Вокруг в слабом свете он сумел различить рухнувшие стены, усеянные статуями. Некоторые держали ящики и низко склонялись в поклоне, некоторые сидели на корточках, подавшись назад и прикрывая рукой глаза. Там были мелкие дикие животные, такие же… неподвижные.
В центре храма находился разрушенный алтарь, и он-то и был источником света. На нем и вокруг него громоздились горы сокровищ. Там были кристаллы соли и черного янтаря, ящики чистого лака и красного дерева, резные костяные кольца, бронзовые короны, и все это было свалено в кучу, как попало.
Рядом с сокровищами возвышалась еще одна статуя. Это был воин небольшого роста, едва ли не вполовину меньше Снибрила. Великолепные усы свисали чуть ли не до пояса. В одной руке он держал меч и круглый щит, в другой же ожерелье из сверкающих кристаллов. Его лицо было поднято вверх, и на нем застыло изумление. Пышное вьющееся растение протянуло к нему по полу свои усики, подарив ему ожерелье из живых красных цветов.