— Что ж, значит, отправимся на Немезиду, — согласился Мельник.
— Да, только сначала надо поговорить с ней, — сказал Чжан.
— Разве мы уже не поговорили? — удивился разведчик.
— Мы говорили не о том, — сказал Чжан. — У меня есть вопросы.
И, впервые повернувшись к Элен, он спросил:
— Скажи, зачем Норвик держал тебя на базе? Что он хотел?
— Не знаю, — призналась девушка. — Я сама думала об этом все время, но так и не поняла. Я ведь еще почему согласилась лететь на этот Пеласг? Я как рассуждала: он знает, кто я, знает, что выкуп за меня платить некому; кроме того, он супи, значит, как женщина, я его не интересую; можно, конечно, продать меня в какое-нибудь заведение, но на такие мелочи супи размениваться не станет. Значит, опасаться нечего. Вот и полетела…
— А что он говорил?
— Ничего он не говорил! Ничего не говорил, ничего не объяснял. Я много раз спрашивала, зачем он меня держит, но он лишь усмехался и говорил что-то вроде «потом поймешь».
— Скажи, тебя обследовали? Вводили что-нибудь? Какие-нибудь инъекции? Переливание крови?
— Да, вот это было. У меня брали кучу анализов, словно собирались лечить. Потом стали колоть. Был один курс, очень болезненный, после этих уколов у меня сводило мускулы, все тело ломило, я не могла спать. Это продолжалось неделю, не меньше. Потом кололи что-то другое, от чего я, наоборот, спала как сурок. И кровь переливали, верно. Я спрашивала, зачем, но помощники Норвика помалкивали. Лишь однажды он сам сказал со смехом: «Личинка хочет знать… Ничего, скоро поймешь». Но что это означало, я не знаю.
— Зато я знаю, — сказал Чжан Ванли. — Я подумал об этом, еще когда ты вошла в рубку. Все остальные спят вповалку, лишь одна ты на ногах. Тебе самой это не показалось странным?
— Ну… — пожала плечами девушка. — Я всегда была крепкой, и… Наверно, я лучше все перенесла…
— Конечно, надо будет на всякий случай провести анализ крови, — задумчиво произнес Чжан. — Но я и сейчас могу сказать, что он покажет. Тебе ввели наностимуляторы, и в твоем организме идет полное изменение всех процессов. Ты когда в последний раз ела?
— Вчера… нет, два дня назад мне давали лепешку. В последнее время меня только ими и кормили.
— Одну лепешка в день?
— Да, зато много воды — литра три, не меньше.
— И ты не чувствуешь себя голодной?
— Нет, а почему я должна… Хотя действительно… — Элен выглядела озадаченной. — Я как-то об этом не задумывалась. Действительно, я ем очень мало. И что — это что-то значит?
— Это значит то, что я уже сказал, — сказал Чжан. — Происходит полная смена метаболизма. В какой-то мере ты уже сейчас не человек. А спустя некоторое время перестройка завершится, и ты станешь тем, кем тебя задумал сделать Норвик. Ты станешь супи.
Последние слова он произнес так, словно объявлял имя победителя.
— Супи?! — воскликнула Элен, вскочив на ноги. — Я стану… Нет, вы шутите! Зачем?! С какой стати он стал бы делать из меня… Нет, это ошибка. Подумаешь, одна лепешка! Это еще ничего не значит. Давайте проведем анализ, он все покажет.
— Конечно, проведем, — согласился Чжан, — Пошли.
Они скрылись за дверью, ведущей в медицинский отсек. Когда спустя некоторое время они вернулись, девушка уже не выглядела возмущенной — скорее она походила на человека, с которым только что случилась большая беда.
Несколько минут прошло в полном молчании. Элен сидела, закрыв лицо руками. Потом, все еще не открывая лица, спросила:
— Что будет дальше?
— Когда закончится смена метаболизма, начнет меняться костная и мышечная ткань, — сказал Чжан. — У взрослых это происходит довольно болезненно: ноют и болят кости, чешется и лопается кожа, тело покрывается ранами.
— И я стану великаншей с тебя ростом… — пробормотала девушка.
— Не обязательно. Зависит от программы. Женщин-супи немного; те, кого я знаю, не крупнее обычных особей, зато намного гибче. Ты станешь как змея. Свернуться клубком, пролезть в любую щель, проползти по стене или потолку — все это ты сможешь.
— О господи… — в отчаянии прошептала Элен.
— Но не это главное, — не обращая внимания на ее шепот, продолжал Чжан; голос его стал торжественным. — С тебя спадут все цепи, что приковывают человека к его животному прошлому, порабощают его. Почитай Нильса Эрландера «Восхождение в бездну» — там об этом подробно написано. Ты перестанешь нуждаться в пище, воде, воздухе, сможешь существовать в любой среде, даже в открытом космосе. Перестанешь зависеть от собственного тела: рецепторы супи исправно сообщают о нанесенном повреждении, но этот сигнал не является болью, а значит, его нельзя использовать для пытки; супи можно разрезать на части, а он будет только смеяться над палачами. Наконец, ты обретешь то, о чем столетиями мечтало все человечество, — бессмертие. Благодаря способности к регенерации и встроенным в тело диагностическим рецепторам организм супи своевременно распознает и исправляет любое повреждение. Супи не болеют, а нанесенные им раны затягиваются на глазах. Правда, их можно убить, но сделать это трудно: сверхнатуралы умеют защищаться. Наконец, ты освободишься…
— Но я не хочу! — закричала Элен Солана так, что у Мельника заложило уши. — Не хочу, понимаете?! Не хочу ползать по стене и питаться камнями. Я хочу радоваться жизни, любить, иметь детей!
— А вот это вряд ли, — сказал Чжан. — Первое, что изменяют наностимуляторы, кроме метаболизма, — деятельность половых желез. Они полностью перестраиваются, а их функции по возбуждению физической и умственной активности переходят к другим органам. Половое влечение, образование яйцеклетки, менструальный цикл — все это у тебя уже подавлено. Ты не сможешь родить. Но я не понимаю, как можно об этом жалеть. Влечение к самке или самцу — тяжелая цепь, что сковывает человека и делает его подобным мыши или таракану. Тяжелая и постыдная. Все эти муки так называемой неразделенной любви, унижения, тщательно скрываемые болезни — ты об этом жалеешь? Радуйся: весь этот кошмар исчезнет. Ты освободишься от него. Освободишься и от всех норм и запретов, наложенных людскими законами и моралью. Свободная, бессмертная, сильная, ты сможешь достичь всего, чего захочешь, осуществить любое желание!
— А будут ли эти желания? — тихо спросил Мельник. — С этим, насколько я успел заметить, у супи большие проблемы. И понятно, почему: там, где нет ограничений, нечего желать. Если нет почвы под ногами, не от чего оттолкнуться.
— Желания есть у всех, — заявил Чжан. — Некоторые сверхнатуралы ищут способы расширить границы своей свободы; полученные способности они используют для того, чтобы найти еще большие новые способности. Некоторые заняты наукой. Большинство же стремится обрести как можно больше силы и власти. Мной тоже владело такое желание. Лишь недавно я понял, что оно слишком примитивно. Стал читать древних, искать новую цель. Может, поэтому и пошел с тобой. Так что желания есть всегда. Но я понимаю, что ты хотел сказать. Будучи пруви, ты не хочешь признать наше превосходство. Не хочешь признать, что именно супи, а не пруви с их частичными улучшениями являются новой ступенью развития человечества.
— Да, не хочу, — согласился разведчик. — Скажем, потому, что желание власти, о котором ты говорил, является столь же первобытным, как половой инстинкт. Его ты презираешь, а от стремления к господству сам не можешь избавиться. Нет, супи не открыли нам новые горизонты. Зато они отказались от того, из чего складывалась вся человеческая культура. Ведь пища и питье не просто потребность, которую надо удовлетворить. Это еще и радость застолья, гости в доме, праздники. И это же — подвиг добровольного ограничения и отказа. А телесные недуги приносят не только страдания, но и желание помочь. Ты…