17
Собаки первыми чуют наше приближение. Они поднимают лай, еще когда мы плывем каналом. Лодка движется вперед уже просто по инерции. Моя молодая жена стоит на носу. Глядя вниз, в воду, она предупреждает меня о скалах и время от времени кричит:
– Берегись!
Когда мы входим в маленькую гавань Кровавого рифа, выкрики Элизабет, лай собак, шум моторов заставляют Артуро Гомеса – бородатого, босого, длинноволосого и еще более загорелого, чем обычно, – появиться на палубе своей тридцатипятифутовой лодки «Морской Луч». В правой руке у него черный автоматический пистолет. Увидев меня, он ставит оружие на предохранитель и засовывает его в правый карман своих шортов. Карман отвисает под тяжестью пистолета, шорты спускаются чуть ниже, так что становится видно внушительное брюшко Артуро. Я улыбаюсь, видя, как он втягивает живот, заметив на палубе Элизабет, одетую в красный топ и обтягивающие шорты. Трудно поверить в то, что этот неопрятный бродяга – тот же самый человек, что и лощеный чиновник, всегда безукоризненно одетый президент концерна «Ла Map».
Как я и предполагал, Артуро бросил якорь посередине бухты, чтобы держаться подальше от собак. Его посудина перегородила всю бухту. Так что, чтобы причалить к берегу, мне приходится аккуратно огибать «Луч».
– Славная девушка, – говорит Артуро, прохаживаясь вдоль борта своего катера и внимательно следя за нашими движениями. Кажется, он думает, что от нас чего угодно можно ожидать: вдруг возьмем и нападем на него?
– Славная бородка, – в тон ему отвечаю я.
Он потирает щетину на физиономии и обнажает зубы в ослепительной улыбке:
– Да уж, ты дал мне достаточно времени, чтобы отрастить ее!
– Ты же сам говорил, что отпуск тебе не повредит.
– Отпуск! – смеется Артура – Меня так давно не было в офисе, что там, должно быть, решили, что я либо умер, либо меня уволили. Ты хоть знаешь, что уже август на дворе?
Я отрицательно качаю головой и удивляюсь тому, насколько неважным для меня сделалось время.
– Какой сегодня день? – спрашиваю я.
– Вторник, второе августа.
– Питер! – предупреждает Элизабет с носовой части.
Я смотрю вперед и вижу, что мы плывем слишком быстро. Замедляю ход, чтобы, причалив, не стукнуться носом о пристань. Элизабет – на посту, со свернутым канатом в руке. Она терпеливо ждет, когда можно будет спрыгнуть на сушу и пришвартовать лодку. Рубец, Шрам и еще с полдюжины рычащих собак поджидают нас на пристани. Их лапы широко расставлены, зубы оскалены, хвосты напряжены.
– Ты уверен, что ей ничего не грозит? – спрашивает Артуро из своей лодки.
Элизабет оборачивается и смотрит на него так, как будто от него воняет тухлой рыбой. Внезапно она резко, пронзительно свистит, и собаки мгновенно убираются с пристани. Мы с ней смеемся, глядя, как Артуро заливается краской.
Элизабет закрепляет канат, я заглушаю моторы и любуюсь пристанью, ближайшими деревьями, коралловыми стенами своего дома. Морской бриз быстро уносит запахи выхлопов «Большого Бэнкса» и навевает знакомый аромат соленого морского воздуха и свежих зеленых растений. Теперь я чувствую себя дома. Мне даже кажется, что вот-вот я услышу беззвучное приветствие отца. Я заново переживаю его потерю. Как было бы прекрасно, если бы он мог встретить мою жену!
Артуро тоже пришвартовывает свою лодку.
– Рад тебя видеть! – говорит он, пожимает мою руку и похлопывает меня по спине. – Это твоя жена? – он протягивает руку и ей, улыбается и говорит: – Поздравляю. Она просто, красавица. Элизабет смотрит сквозь него, не обращая никакого внимания на его жест.
– Можно теперь пройти в дом? – беззвучно спрашивает она меня. – Я хочу посмотреть, как там, внутри.
Артуро ждет, потея на солнцепеке. Улыбка его уже стала вымученной, но руку он все еще не опускает.
– Пожалуйста, Элизабет, подай ему руку. Этот человек полезен мне. Он скоро уйдет.
Элизабет вздыхает, протягивает Артуро вспотевшую ладошку и выдавливает из себя улыбку.
– Так как насчет войти в дом, Питер? – вновь неслышно обращается она ко мне.
Натянуто улыбнувшись, я произношу вслух:
– Почему бы тебе не спуститься в каюту и не собрать свои вещи? Мы должны разгрузить лодку.
Я спущусь через несколько минут и помогу тебе.
Она обжигает меня гневным взглядом и беззвучно восклицает:
– Он всего лишь человек! Почему бы не заставить его сделать это?
Не получив от меня ответа, она нехотя плетется вниз, в каюту.
– Надеюсь, я не помешал? – говорит Артуро.
– Вовсе нет, – отвечаю я. Я с трудом подавляю порыв извиниться за свою невоспитанную жену.
– Кстати, спасибо за помощь в этом деле с «Карибским талисманом».
Латиноамериканец сверкает белозубой улыбкой:
– Всегда рад служить. Мои люди сказали мне, что такого пожара в округе давно не было. Горело целый день. Все служащие сгорели в офисе. Такая реклама «Карибскому талисману»!
– Отлично, – киваю я, благодарю Артуро за охрану дома и прошу его связаться с Джереми Тинделлом и сказать ему, что ближе к вечеру я верну лодку.
– Вряд ли Джереми будет рад услышать мой голос, – говорит Артуро, бросая взгляд на катер, и улыбается. – Я бы на твоем месте вымыл палубу.
С Джереми случится припадок, если ты вернешь ему лодку в таком состоянии. Во всяком случае он будет ныть неделями.
Я пожимаю плечами:
– Так это же его обычное поведение.
Артуро кивает.
– Черт возьми, славно будет снова вернуться в офис! – мечтательно восклицает он.- Я даже по Джереми соскучился. Хотя он-то, думаю, вовсе не горит желанием видеть ни тебя, ни меня. Ну, так что ты думаешь об этом парнишке?
Я недоуменно поднимаю брови.
– О Сантосе, – поясняет он. – Как тебе понравился отчет? Тинделл прислал мне копию.
– Я его еще не читал,- говорю я, вспомнив о конверте в ящике стола.- У меня не было времени.
– Не было времени? – удивляется Артуро. – Чем это ты был так занят? Греб, что ли?
У нас деловые отношения, и фамильярности мне ни к чему. На бестактный вопрос Артуро я отвечаю бесстрастным пустым взглядом.
Усмешка мгновенно исчезает с его лица. Во второй раз он не наступит на те же грабли.
– Ну что ж,- говорит он,- ты бы все-таки прочел его досье. Этот парень доставляет много неприятностей. Он даже нанял самолет и кружил тут над островом. Все уши мне прожужжал. Эмили уже трясет от его звонков. Он звонит каждый день.
Меня раздражает необходимость заниматься всей этой докучливой ерундой сразу по возвращении домой.
– Тебе вовсе не обязательно встречаться с этим парнем, – говорит Артуро.
Я машу рукой, сразу понимая и отметая его молчаливое предложение. Никакого насилия. Я дал себе слово больше не приносить горя семье Марии. Кроме того, этот человек всерьез заинтересовал меня своей настойчивостью.
– Я хочу взглянуть на него. Скажи Эмили, чтобы назначила ему встречу на пятницу, на десять утра.
Элизабет сидит в салоне, скрестив на груди руки. Меня она приветствует гробовым молчанием. Я вижу через открытую дверь в коридор сваленные на кровати вещи.
– Он ушел, – говорю я.
Она ничего не отвечает, только безразлично пожимает плечами.
– Нечего сказать, отличная работа! – киваю я на сваленные в кучу вещи. Потом достаю из нижнего ящика стола конверт.
– У нас дома такую работу выполняют слуги.
– А здесь нет.
Я прохожу в каюту и начинаю разбирать вещи и складывать одежду.
– Почему?
– Потому что отец отказался от использования рабского труда еще перед гражданской войной.
– А кто же стирает? Кто убирает дом?
– Я.
– Не понимаю почему,-говорит Элизабет. Она тоже подходит к кровати, берет из кучи одежды шорты, медленно-медленно их складывает.
– Я не привыкла к такой работе. Не думаю,, что у меня это хорошо получится.
– Ничего, – отвечаю я. – У меня это хорошо получается.
После трех просьб Элизабет я наконец соглашаюсь оставить пока вещи на катере и пойти в дом.