Между тем партизаны должны были не только избежать разгрома, но сделать все возможное, чтобы спасти мирное население от угона в Германию и уничтожения.
Бои с врагом были жестокими и упорными. Партизаны делали все, чтобы противостоять фашистам, не дать им овладеть районом. Так, деревня Якубово девять раз переходила из рук в руки.
Фашисты начали сжимать партизан в кольце. Применить обычную тактику, скрытно уйти партизаны не могли: с ними было несколько тысяч мирных жителей. Бои шли уже более двух месяцев. К концу декабря врагу удалось так сжать партизан, что в их распоряжении оставалось не больше десяти километров территории. Были израсходованы в боях с превосходящими силами противника почти все боеприпасы.
В такой крайне трудной обстановке объединенное заседание Освейского и Дриссенского райкомов партии и Совета командиров партизанских бригад решило, что часть отрядов останется на оккупированной территории и будет вести маневренную войну, совершая диверсии. Остальные прорвут линию фронта, выведут в советский тыл население, пополнятся боеприпасами и возвратятся. Командование прорывом было возложено на Захарова.
В ночь с 27 на 28 декабря две колонны двинулись к реке Нище. Шло свыше десяти тысяч человек, было много раненых, больных, стариков, детей.
Подошли к реке Дриссе. Лед на ней был еще очень тонок. Временные переправы не выдерживали огромного количества людей. Пришлось спешно наводить новые переправы, ремонтировать старые. Немцы бросились в погоню за партизанами, но опоздали. Оставалось переправиться небольшой группе, в том числе Захарову, который руководил форсированием Дриссы. И в это время переправа разрушилась. Фашисты наседали. Захаров предложил переплыть реку и первым кинулся в обжигающую холодом воду.
30 декабря партизаны при поддержке наших войск прорвали фронт около озера Страдань и вышли в советский тыл. А через несколько дней бригада имени Фрунзе возвращалась в тыл к немцам для продолжения борьбы. В эти дни Ивану Кузьмичу Захарову за героизм в борьбе с немецко–фашистскими захватчиками Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза. Награду ему вручали в Москве.
После войны Иван Кузьмич работал секретарем райкома партии, учился в Высшей партийной школе, находился на руководящей профсоюзной работе.
Сейчас персональный пенсионер, Герой Советского Союза, полковник запаса И. К. Захаров ведет большую общественную работу, воспитывает молодежь на славных традициях Советской Армии.
К. Григорьев
МЕЖДУ ДНЕПРОМ И ДЕСНОЙ
Темной майской ночью вниз по Днепру плыл караван судов. Пять ярко освещенных теплоходов. Пять громадных люстр, бережно опущенных на воду. Не так уж часто увидишь с днепровского берега такое ослепительное зрелище.
Пять теплоходов медленно шли друг за другом. Четыре из них несли на бортах имена писателей: «Гоголь», «Максим Горький», «Иван Франко», «Радищев»…
Писатели…
Писатели из Москвы и Ленинграда, из всех союзных республик и многих зарубежных стран плыли из Киева в Канев на торжества по поводу 150–летия со дня рождения великого Тараса Шевченко. Мало кто из пассажиров спал в эту майскую ночь. Стояли на палубе. Молчали. Или разговаривали. О чем могут говорить писатели? Наверное, о книгах…
— Если бы наш теплоход не освещался так ярко, я бы наверняка узнал берег. А теперь глаза совсем отвыкли от темноты… Григоровка, что ли?
— Нет, по–моему, Триполье. Кстати, Гриша, из того оружия, которое мы тебе тогда дали…
«Гоголь» громко прогудел. Ему ответил «Радищев». Конца фразы я так и не расслышал. Хотел было подойти, но потом решил не мешать этим двум полуночникам. Разговаривали украинский прозаик Юрий Збанацкий и белорусский поэт Григорий Нехай. Происходило это весной 1964 года.
А вспоминали они весну 1943 года. Тогда еще не было ни прозаика, ни поэта. Был боец партизанского отряда Григорий Нехай и командир отряда Юрий Збанацкий.
Вот какой любопытный случай произошел в жизни пятилетнего Юры. Шла гражданская война. А на Черниговщине она не просто шла, а бурлила, словно водоворот. В неделю иногда по три власти сменялись в селе. Пятнлетний Юрко только и видел: у одного «дядьки» — винтовку, у другого — саблю, того — на коне, этого — на тачанке. И отец был такой, как все эти «дядьки», но имел красную повязку — воевал за Советы. А однажды в крайней хате, где жили Збанацкие, остановились военные, их тоже называли красными. Командир у них был очень молодой, хотя и носил бородку. Надолго запомнилась холодная кожа его тужурки. И то, что он сначала приподнял его, хлопца, над собой, а потом еще и дал кусок сахара.
Позже, когда гражданская война уже закончилась и отец возвратился домой, он как‑то сказал сыну:
— Помнишь командира с бородкой, который брал тебя на руки и сахаром угощал?
— Помню, как же! В кожанке…
— Да, в кожанке. Знаешь, кто это был? Николай Щорс, знаменитый красный командир.
Так и осталась в памяти на всю жизнь эта сценка. А спустя много лет (можно сказать точно, потому что дата эта официальная, — первое декабря 1942 года) группа людей объявила себя в лесу партизанским отрядом. Тогда же состоялось первое, вроде бы учредительное, собрание только что организованного отряда. И командир его, Юрий Збанацкий, предложил назвать отряд именем Николая Щорса. Все, конечно, согласились. Вряд ли кто‑нибудь догадался, о чем вспоминал в ту минуту командир. Просто жители Остерского района, составившие ядро отряда, справедливо считали героя гражданской войны своим земляком.
Нет, сначала нужно все‑таки вспомнить тридцатые годы…
Осенью 1931 года началась педагогическая деятельность Юрия Олиферовича Збанацкого. Правда, самому‑то учителю тогда еще 18 лет не было, да и школа в маленьком селе Новый Глыбов на берегу Днепра была неполной. Но как бы то ни было, а Юрий Олиферович стал школьным учителем.
Спустя несколько лет, уже закончив институт, Юрий Збанацкий возглавит в Остре районный отдел народного образования. Но учительствовать не бросит. Просто у него теперь будет значительно больше учеников. Собственно говоря, ему придется иметь дело со всей остерской молодежью…
Сельский учитель — особая должность. Сама жизнь выводит учителя за рамки чисто профессиональной деятельности. Он и наставник, и советчик — учитель жизни не только для детей, но и для их родителей. И за десяток лет работы в одном районе настоящий сельский учитель воспитывает не отдельных школьников, а целое поколение людей…
Видимо, Юрий Олиферович оказался хорошим учителем. Во всяком случае, главный экзамен его ученики выдержали с честью. Большинство бойцов партизанского отряда имени Щорса — хлопцы и девчата Остерского района, его вчерашние школьники. Они даже вместо обычного: «Есть, товарищ командир!», частенько говорили: «Хорошо, Юрий Олиферович!». Как недавно в школе. По привычке…
Он был оставлен для подпольной работы.
Это был, наверное, самый трудный период борьбы. Собственно, борьбы, как таковой, еще и не было. Хотелось драться, воевать, а начинать надо было с другого. Связываться с людьми. Готовить подпольные группы. Появляться то в одном, то в другом селе… И, между прочим, опыта тоже еще не было. А ниточки связи оказались ужасно тонкими. Они постоянно рвались и просто терялись. Дважды его чуть не схватили. Обошлось. А когда казалось, что работа наконец налаживается, когда уже действительно были созданы первые подпольные группы, — все вдруг рухнуло.