В январе 1942 года 2–я Особая партизанская бригада начала диверсии в районе стратегически важного железнодорожного треугольника, образуемого станциями Невель — Великие Луки — Новосокольники. Первый сильный удар партизаны обрушили на станцию Насва, расположенную на железной дороге Новосокольники — Ленинград.
План Насвинской операции готовили вместе начальник штаба Белаш и Герман. Командовать ночным налетом на станцию Литвиненко поручил Герману.
Успех дела решила тщательно проведенная разведка. Под видом нищих люди Германа побывали в поселке и на железнодорожной станции: установили систему патрульной службы, разведали огневые точки.
Выступили в ночь. Рядовые партизаны ехали на повозках, Герман и командиры групп — верхом. В двух километрах от Насвы оставили лошадей в перелеске и начали обтекать станцию, стремясь отрезать ее от поселка. Бывшие «нищие» в маскхалатах добрались до часовых и бесшумно сняли их.
Ударили дружно. Забросав гранатами станционные постройки, подрывники прорвались к железнодорожным путям и начали уничтожать стрелки. Другая группа партизан перебила охрану станции. Остальные бойцы по указанию Германа заняли оборону на небольшой высотке у большака. Подразделение гитлеровцев, спешащее из поселка на помощь, было встречено сильным пулеметно–ружейным огнем и пробиться к пылающей станции не смогло.
Комендант новосокольнического гарнизона, узнав о налете на Насву, вызвал из города Великих Лук бронепоезд. Но поезд в пути замешкался. Миновав разъезд Шубино, боясь наскочить на мины, шел медленно, бросая перед собой в темень ночи яркие дуги трассирующих пуль. Появился бронепоезд у Насвы, когда над развороченным полотном железной дороги гасли последние звезды. Партизаны в это время были уже далеко.
За Насвой последовали налеты на станции Выдумка и Маево. Дерзкие подрывы немецких эшелонов были произведены на участке железной дороги Новоеокольники — Себеж. Подрывники из группы лейтенанта Пахомова совершили несколько диверсий на Ленинградском шоссе севернее и южнее Пустошки.
От латвийской границы бригада повернула на восток, на территорию Красногородского и Опочецкого районов. Боеприпасы были на исходе, и Литвиненко приказал избегать крупных стычек. Чтобы оторваться от карательных отрядов, которые назойливо появлялись теперь на дорогах по маршруту бригады, партизаны углубились в леса. Шли долгими часами по глухомани, мимо корабельных сосен и столетних елей, стрелами взметнувшихся в поднебесную синь.
В апреле 1942 года 2–я Особая партизанская бригада без выстрела перешла линию фронта. Шестимесячный рейд по глубоким тылам немецко–фашистских войск был завершен. Основные задачи, поставленные командованием Северо–Западного фронта, выполнены.
…По грязи и воде идут усталые вооруженные люди. Над растянувшейся более чем на полкилометра колонной, шелестя и подвывая, проносятся снаряды. Августовская ночь скрадывает идущих впереди, и тому, кто впервые стал на партизанскую тропу, кажется, что отряды сбились с пути и движутся они прямо под огонь врага. Раздается чей‑то взволнованный голос:
— Кто ведет колонну?
Тревожные слова, как живые существа, прыгают с кочки на кочку и пропадают где‑то впереди, в мелком заболоченном ельнике. Через минуту оттуда по цепочке приносится ответ:
— Колонну ведет Герман.
Успокаиваются люди и опять идут по болотной жиже, по кочкам, сквозь густые секущие кусты. Но вот в мертвенном свете ракеты впереди мелькнула лента шоссе. Слышно, как о камни цокают пули. Отряды подтягиваются. Быстрая перебежка. Еще одна. Кто‑то громко вскрикнул. У кювета разорвалась граната. В небо взлетают десятки немецких ракет. Но шоссе уже, как и раньше, пусто…
Так, потеряв одного человека убитым и имея четырех бойцов ранеными, выходила во вражеский тыл 3–я бригада ленинградских партизан. Было это в начале августа 1942 года. Вел новое партизанское соединение через линию фронта капитан Герман.
Костяком 3–й бригады стали бойцы 2–й Особой; Литвиненко, Белаш и некоторые другие командиры были отозваны в армию. Бригаду пополнили добровольцами — молодежью из прифронтовых районов Ленинградской области, хорошо вооружили. Был назначен новый комиссар — кадровый армейский политработник Андрей Иванович Исаев. Подчинили бригаду непосредственно Ленинградскому штабу партизанского движения.
Удачно миновав в составе пяти отрядов передний край противника в районе шоссе Холм — Старая Русса, 3–я бригада направилась к границам Партизанского края. О существовании в тылу врага этой «лесной республики», жившей по законам Советской власти, Герман впервые услышал по радио во время рейда к латвийской границе. Литвиненко, комментируя тогда сообщение Совинформбюро об успехах «бригады товарищей В. и О.», говорил командирам 2–й Особой:
«Молодцы хлопцы! Большое дело сробили. Знай, мол, наших — были, есть и будем советскими!»
Осенью 1941 года партизанская бригада Васильева и Орлова стала главной военной силой Партизанского края. Словно ручейки в большую реку, влились в нее прежде разрозненные отряды. И сейчас, спустя год, она несла на своих плечах основную тяжесть боев с карателями. Но обстановка к августу 1942 года изменилась. Фронт требовал от партизанских бригад и отрядов смелых действий на всей оккупированной территории Ленинградской области, и особенно на коммуникациях. В новых условиях было бы непростительно на длительное время приковывать значительные партизанские силы к одному, даже весьма важному, району.
Герман понимал это, как никто другой. Получив от Васильева указания оборонять северо–западный сектор края, он с ходу вводит отряды 3–й бригады в бой. Отбивая яростные атаки карателей в районе деревни Вязовки, комбриг-3 бросает в дерзкие вылазки отряд Пахомова и пулеметную группу Лебедева. Умело применяя тактику засад, бойцы захватывают трофеи, пленных.
— Меньше обороняться, больше нападать, — требует комбриг от своего штаба и командиров отрядов. Для многих партизанских вожаков девизом становятся слова донесения Германа Васильеву: «Иду на риск. Снимаю всех с обороны. Наступаю».
20 августа Герман радиограммой доносит оперативной группе руководства партизанским движением:
«Бригада дерется с 9. VIII ежедневно. В боях убито солдат и офицеров 570. Подбито танков — 5, из них 1 сожжен. Уничтожено 11 пулеметных точек. По документам убитых выявлено: дерется против нас 4–й заградительный полк и бронетанковая часть».
Большие потери были и у защитников края. Ленинградский штаб партизанского движения приказывает рассредоточиться отрядам, участвовавшим в последнем сражении за «лесную республику». Герман по частям выводит бригаду в Стругокрасненский район, к важнейшим коммуникациям гитлеровцев. Разведчики доносят: район кишит войсками, почти в каждой деревне размещен немецкий гарнизон.
Измученные беспрерывными трехнедельными боями, партизаны не имеют возможности передохнуть, собраться с силами. Лес, где разместилась бригада, блокирован. В отрядах на исходе провиант, взрывчатка, много раненых. В строю всего лишь две сотни людей.
— Здесь оставаться нельзя, — говорит Герман Исаеву. — Погубим народ. А уж если погибать, так лучше в бою.
Комиссар разделяет точку зрения комбрига. Вновь звучит команда: «В ружье!».
И бойцы, усталые и голодные, идут снова в бой. Кольцо вражеского окружения удается прорвать. После изнурительного ночного перехода бригада обосновалась в болотистых лесах северо–западнее Порхова.
…Тягуче уходит время. Вот уже третий день ожидают партизаны самолеты с грузом. А самолетов нет. Вчера утром комиссар бригады разделил рюмкой последний запас горохового супа–пюре. Еду выдали только раненым. Здоровые бойцы — на «подножном корму». Пуст октябрьский лес. Пусты и желудки партизан.
Весь день сегодня брызгал мелкий противный дождь. Под вечер он немного угомонился, но дождевые вихри нет-нет да и ударят по сидящим у костров бойцам. Жмутся к огню люди.
У штабного костра группа командиров. Разговаривают. Обсуждают создавшуюся обстановку. Герман в ватнике и в любимой им кавалерийской фуражке стоит поблизости. Попыхивая трубкой, прислушивается. У костра кто‑то предлагает: