— Заходи, дитя мое. — Белая Телка отошла от костра и подкинула еще дров. — Заходи, согрейся. Ты выглядишь совсем изнеможенной.
Молодая женщина боязливо шагнула вперед, подозрительно поглядывая по сторонам:
— А что ты делаешь посреди ночи… почему не спишь?
Белая Телка усмехнулась. Тут ей в глаза бросились грязноватые потеки, полосами шедшие по внутренней поверхности бедер женщины…
— Этой ночью свершается многое, о чем ты и не подозреваешь… Может быть, тебя-то я и ждала.
«Да, Спираль совершила Круг. Конец близок».
Молодая женщина напряглась, как для прыжка. Настороженность и страх снова заблестели в ее глазах.
— Не бойся, не бойся. Ты в безопасности. Сила действует этой ночью. — Белая Телка показала на Спираль. — Сегодня многое подходит к концу, а еще больше начинается. Это ночь перемен… Сила изменяется. Иди сюда. Бежать ты все равно уже больше не можешь, так что стоит отдохнуть и провести ночь в надежном месте.
Она протянула руку и сжала в ладони пальцы женщины, ледяные от холода. Кровь на них ей не принадлежала. Значит, она убила, чтобы отомстить за обиду? Дротики, что она держала в руке, были дротиками охотника Племени, а она сама явно была из Красной Руки. Теперь ясно, что ее насиловали.
— Подойди ближе, стань над костром — вот так. Ты же видела, как я стояла.
— Ты — Белая Телка, колдунья?
— А кто это называет меня колдуньей? А, Кровавый Медведь, конечно. Жалкий глупец!
— Зачем это мне стоять над твоим костром?
— Потому что Спираль завершает Круг. — Старуха указала на изображение на стене. — А еще потому, что это, может быть, поворот в судьбах Племени.
Белая Телка ткнула себе пальцем в живот:
— Как раз перед тем, как ты пришла, я стояла в самом жару и меня окутывал дым шалфея. Я размышляла о жизни, о том, что натворила за долгие годы…
Она взяла слегка упиравшуюся женщину за руку и поставила над костром, а сама подкинула в огонь еще шалфея. Дым столбом заклубился кверху.
— Я смотрела на Спираль, размышляла обо всем, что символизирует ее кружение, — как одно переходит в другое, но не сливается с ним. — Старуха пожевала губами, заметив, что молодая женщина закрыла глаза, окутанная теплым дымом, и продолжала: — Видишь ли, и со мной некогда случилось то же, что с тобой. Как у тебя на руках запеклась кровь твоего обидчика, так же были обагрены и мои руки. Может, и в этом проявляется кружение Спирали, а? Я хочу сказать, что мы не можем постичь всей прелести жизни, пока на опыте не узнаем, какая это хрупкая вещь, сколько страдания таит в себе…
Молодая женщина открыла глаза и уставилась на Спираль:
— Я не ведьма.
Но в то же самое мгновение она поняла, в чем смысл: начало… конец…
— Я тоже не ведьма, — со вздохом произнесла Белая Телка. — Нет, ты не ведьма, ты теперь — мать Племени, хотя сама еще этого не понимаешь. Забавно, что, когда я впервые пришла сюда вместе со стариком Шесть Зубов, я так же стояла над костром и очищалась. Правда, пришла я с палкой-копалкой из черемухового дерева.
— И что же ты сделала с этой палкой-копалкой, старуха?
Белая Телка хмыкнула:
— Она тут стоит — у стены. С той самой минуты она превратилась в посох.
— Боевые дротики посохами не сделаются — даже если бы я была достаточно глупа, чтобы дать себя уговорить.
— Нет, конечно нет. Но Сила сама выбирает, что ей нужно. Когда Сила позвала меня, ей было нужно, чтобы кто-то Зрел Видения. А что касается тебя — так дротики все объясняют яснее слов. — Белая Телка взглянула в горящие глаза женщины и почувствовала, как ее Сила сливается с неукротимой Силой пришелицы. — Скоро явится Зрящий Видения, Танагер.
— Откуда ты знаешь мое имя?
— Я много чего знаю. Послушай меня. Он придет, чтобы восстановить мир между Племенем и Красной Рукой. Я не все провижу — увы, у меня не хватает Силы. Так всегда было, понимаешь? Впрочем, что это я — опять о себе! Но Красная Рука теперь твоя. Я не могу тебе сказать, что ты должна с ней делать, но Племя пойдет за тобой. А ты, в свою очередь, должна идти за Зрящим Видения.
— Я не слишком-то горю желанием идти за каким бы то ни было мужчиной. После того, что они со мной…
— Он не просто какой бы то ни было мужчина. — Белая Телка принялась массировать старыми ладонями холодную кожу женщины, стараясь не задевать за больные места. — Ты не смогла бы пройти сегодня такой долгий путь, если бы не питалась Силой, живущей в самой глубине твоего существа, текущей в твоей крови…
Белая Телка заметила, как блеснули глаза женщины, как вздрогнули губы при этих словах.
— Может, и так.
— Уж не сомневайся. Наступил век сильных. Но это не значит, что это век глупцов, как бы ни хотел Кровавый Медведь убедить в этом всех вокруг.
— Он — великий воин!
— Он глуп!
— Да? Я видела, как он убивает. Я видела тела убитых, которых он…
— Он вынудил Волчью Котомку покинуть Красную Руку! Как ты думаешь, почему наше племя рассыпается? Что с нами за беда случилась? Почему чужое племя разбойничает на земле Красной Руки? Почему изменилась Спираль?
Черные глаза пришелицы гневно вспыхнули.
— Что ты такое говоришь? Волчья Котомка ни на мгновение не разлучается с Кровавым Медведем.
— А как она выглядит, а? Скажи-ка мне, Танагер. А как смотрят глаза Кровавого Медведя? Как у человека с безмятежной совестью? Или как у человека, которого охватывает непонятное ему отчаяние?
Молодая женщина нахмурилась, как будто ей сделали больно:
— Он почти все время потирает свой обрубленный мизинец, и взгляд у него озабоченный. Но это потому, что Низкие Люди Бизона…
— Это потому, что он скоро умрет.
Танагер повернулась и бросила на старуху разъяренный взгляд:
— Не родился еще воин, что сумеет проткнуть дротиком Кровавого Медведя!
— Родился, родился, — устало промолвила Белая Телка. — Только он пока еще и сам об этом не догадывается.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Неважно. Стой над костром. Дай-ка я нагрею воды и промою царапины. Меня больше всего беспокоят следы от укусов у тебя на груди. Если они нагноятся, хорошо тебе не будет.
Танагер внимательно следила за действиями старухи. Бившая ее дрожь ослабла, и кожа постепенно принимала обычный вид.
Белая Телка морщилась при мысли о боли, что должна была испытывать молодая женщина, когда она промывала ей раны; но на суровом лице Танагер не отразилось ничего, несмотря на ужасные мучения.
— Как я и сказала, у тебя есть внутренняя Сила, — произнесла Белая Телка. — Может быть, именно того-то мне и не хватало… Да, в самом деле наступил век героев.
— Я по-прежнему не понимаю твоих слов.
Белая Телка отыскала одежду и протянула Танагер, которая стала беспокойно переступать с ноги на ногу и в конце концов отошла от костра. На ее сильных ногах и на животе поблескивал пот.
Белая Телка отмахнулась:
— А пока тебе и незачем понимать. Главное, не забудь, что ты должна довериться Зрящему Видения. Ты станешь Силой Красной Руки. Это ты понимаешь?
— Довериться Зрящему Видения? — презрительно усмехнулась молодая женщина, но ее усмешка тут же исказилась гримасой боли.
— Довериться Зрящему Видения, — убежденно повторила Белая Телка. — Скажи мне, Танагер, хватит ли у тебя сил? Ты сможешь…
Острие дротика Танагер уткнулось в горло Белой Телки. Та взглянула в беспощадные глаза молодой женщины.
— Я убила двоих из тех жалких червяков, что изнасиловали меня, старуха! Не спрашивай меня, сильна ли я! Я не превратилась в сломленное животное, а убила и убежала — так что клянусь Волчьей Котомкой, остальные еще пожалеют о том, что сделали!
Белая Телка как будто не ощущала покалывания смертоносного острия:
— Это все гнев и жажда мщения. Кто угодно может довести себя до ярости и попытаться совершить непосильный подвиг. Я спросила тебя про твою силу. Ты справишься с тем, что тебе выпало совершить? Ты сможешь стать выше своих страстей? Сможешь понести на своих плечах ответственность за все Племя Красной Руки? Сможешь вести его за собой, чего бы это тебе ни стоило?
— Я ведь убила двоих, поняла?
— Любой дурак способен на убийство. Ты можешь полностью пожертвовать собой ради Красной Руки? Можешь глядеть дальше, чем видит твой гнев? Вот что я хотела бы узнать. Я ищу сильную личность — а не слабого дурака вроде Кровавого Медведя.