- Все так говорят, - не успокаивался Бвонг. - А как колупнешь чуток, так столько всего вскроется, что устанешь проклинать. Все мы проклятие заслужили раз сюда попали.
- Не только мы, - добавила Миллиндра. - В трюме было шестьсот два человека. Скажешь, что они тоже заслужили проклятие?
- Так все они как и мы - грязь и отбросы, - ухмыльнулся Бвонг. - Только не надо рассказывать, что вас ни за что в ящики посадили. Так все неудачники говорят. А я скажу вам честно, меня есть за что проклинать, я это заслужил и не собираюсь оправдываться. Что сделано, то сделано.
Вытянув неперевязанную ладонь, здоровяк задрал рукав куртки, показал на длинные шрамы - розоватые свежие и белесые застарелые:
- Умники вроде Драмирреса не один раз порезать меня пытались. Я может и не такой проворный как некоторые, рукам частенько доставалось, зато стоило ухватиться за такого шустрого, и все очень быстро заканчивалось. Вот этими ладонями я свернул парочку шей, а уж сколько рук из плеч вывернул - не счесть. Первого человека убил в двенадцать. Я тогда был пухлым мальчишкой, сиротой, который отирался на задворках Талайского рынка. Этот козел бродил там специально, высматривал беспризорников вроде меня, заманивал деньгами и уводил. Никто из них после этого не возвращался. Так я потерял брата. А потом и сам пошел за ним, вот только он слишком рано отпустил охрану, любил забавляться в одиночестве. Я оглушил его врезав по голове гирькой на ремне, потом связал и заставил рассказать, что он сделал с моим братом. Его слова меня сильно разозлили, и я слишком быстро его убил. Сейчас бы нет, сейчас бы сдержался, и такое с ним сотворил, что он бы на коленях умолял о смерти. Я родился проклятым, в проклятой семье, и вы все такие же как я, иначе вас бы здесь не было.
Трой кивнул:
- Возможно и так, но давай обойдемся без проклятий. Предлагаю каждому сказать, за что именно он оказался в трюме.
- Зачем это? - удивился Драмиррес.
- Чтобы больше не возникали такие разговоры, и чтобы знать, чего можно друг от друга ожидать. Можно, конечно, все прочитать в списках, но правильнее сделать это открыто и вслух. Раз уж мы в одной лодке, давайте привыкать к нашим плюсам и минусам, иначе сцепимся рано или поздно и перебьем друг дружку безо всяких пепельников. Здесь слишком тесно, и мы зависим друг от друга. Забудьте уже о том, что было, иначе нам не выжить. Считайте, что начали жить заново. А теперь пару слов о том, как жили до этого. Драмиррес?
Смуглый подкинул нож:
- Неужели по мне непонятно? Слегка подрезал одного богатенького хлыща. До этого он грубо обошелся с моей сестрицей, такое в наших краях не прощается. А когда уродец вернулся с парой братьев, подрезал их уже не слегка. Убийство, да еще и шулерство припаяли.
- А шулерство тут при чем? - удивился Бвонг.
- Да попался с парой высверленных костей в кармане вот и припаяли для комплекта.
- То есть все же шулерство было.
- Если и было, то не в тот раз. Я ведь тогда ножом работал, а не кости кидал. Миллиндра, давай лучше ты. У тебя такой список, закачаешься, хочу, чтобы народ удивился.
- Чему тут удивиться можно? - пробурчал Бвонг. - Да она бабочке крылышки отрывать не станет, тоже мне, разбойница с большой дороги выискалась.
- Спорим, что она тебя удивит?
- А на что? На твой тощий зад? Да запросто.
- Лучше уж на твой, хотя я бы предпочел твою мамочку.
- Если бы ты видел мою мамочку, то не стал бы такое говорить.
- Если сынок пошел в нее, то я уже почти влюбился.
- Ладно клоун, давай на три щелчка по лбу. На четыре страшно, еще подохнешь, меня совесть потом замучает. Ну ты, Веснушка тощая, за что тебя к нам отправили? Стащила с прилавка леденец на палочке?
- Да сколько уже можно повторять?! - нервно произнесла Миллиндра и, не отрываясь от раскрытого судового журнала, протараторила: - Незаконное проникновение, взлом, попытка кражи летающего питомца, сопротивление при задержании, нанесение телесных повреждений, попытка убийства.
Бвонг захохотал так, что жир на брюхе заколыхался, а из носа свесилась зеленая сопля. Небрежно смахнув ее ладонью, спросил:
- Ты там кого убить пыталась? Клопа постельного? Муху зеленую? Вот ведь умора.
- Ты удивился, так что подставляй лоб, пока я тебя за долги не порезал, - потребовал Драмиррес.
- Смотри только палец не сломай, хлюпик.
- Не сломаю, не надейся. Раз щелчок, два...
- Айлеф, а тебя за что? - спросил Трой.
- Судя по крестьянской морде, корову украл или овцу, - предположил Бвонг без эмоций расплачиваясь за проигранный спор.
- Вообще-то я сено воровал, - вздохнул светловолосый здоровяк с простецким лицом.
Бвонг опять захохотал, но тут же осекся:
- За сено в ящик сажать не станут, ты нам что-то не договариваешь. Некрасиво это, будь хоть с нами честен.
- С сена все только началось, - признал Айлеф. - Мы попались управляющему, и он ударил моего младшего брата. Я не знаю, как так вышло, но я тоже его ударил.
- Брата? - впервые за все время отозвался избитый Бвонгом Стрейкер.
- Нет, управляющего.
- И что же было дальше? - спросил Трой.
- Ну и все. Ничего не было. Убил я его.
- Управляющего?
- Ага.
- Одним ударом?! - с недоверием спросил Бвонг.
Ничего не ответив, Айлеф поднялся, подошел к заколоченным дверям, взял одну из неиспользованных досок, удерживая за один конец уперся другим в стену, вскинул руку над головой, сжал в кулак, опустил будто молот.
И доска с треском разлетелась на две части.
Все загалдели на разные лады, удар вышел с виду неуклюжим, но это не уменьшало его зрелищность. Корабельные доски тонкими не делают, и пусть эта не самая серьезная, хлипкой ее не назовешь.
Айлеф, отбросив оставшуюся в руке половинку, пояснил:
- У нас семья такая. В каждом поколении силач с мощным ударом рождается. Мне бы в кузнецы, как дед, но где уж теперь...
- Ты последний, с кем я решу подраться, - с уважением произнес Бвонг. - Но знаешь, зря ты нам про сено рассказал. Тебе теперь все будут его припоминать. В том числе и я. А ты белобрысая за что тут? Кого-то пришила или за другие дела? Думаю, пришила, по глазам видно, взгляд мертвецами набит. Одного? Двух?
- Многих, - равнодушно ответила Айриция.
Она вроде бы за все время ни разу не отвернулась от моря, так и смотрела на то место, где в пучине скрылись два тела.
- Расскажи, всем очень интересно.
- Я попала в трюм за непристойное поведение, приставание к мужчинам и соучастие в многочисленных убийствах.
- Ну ничего себе! Так ты продажная женщина?! - нездорово оживился Драмиррес. - А в кредит можно? Если так, нам надо срочно обсудить кое-какое взаимовыгодное дело.
- Остынь, северянин, я первый в очереди, - важно заявил Бвонг.
- Да, все верно. Я продажная женщина, ведь так сказали церковники. А то, что ни один клиент так и не довел меня до кровати - суду такие мелочи неинтересны.
Драмиррес повернулся к Бвонгу и озадаченным тоном произнес:
- Так как ты первый в очереди, не хочешь ли прямо сейчас выяснить по какой причине ее клиенты останавливались на полдороге? Мне очень хочется это знать, я чувствую какой-то недобрый подвох.
Бвонг почесал подбородок, умопомрачительно скривил нижнюю губу, кивнул:
- Да, я думаю, что мне тоже следует это узнать. Говори, падшая женщина, мы хотим услышать, что приключилось с твоими клиентами.
- Старые мужчины любят молоденьких девочек. И у старых мужчин часто водятся деньги, потому они не скупятся на угощение. Всего несколько капель в их бокалы, и забвение наступает очень быстро.
- Так ты отравительница? - удивился Храннек. - Я видел отравительницу, она совсем на тебя не похожа. У той был нос крючком, хоть землю паши, а ты красивая.