- Обычно я их просто усыпляла, все остальное делали мой отец и братья. Но иногда сонного зелья оказывалось слишком много, и сердце не выдерживало. У старых мужчин оно слабое.
- Так это у вас семейное ремесло? - понимающе уточнил Драмиррес.
- Да, семейное. Мы потеряли ферму из-за старых долгов, отец и до этого баловался торговлей дурной травой, а после совсем голову потерял. Хотел все вернуть, и плевать каким способом. Он потерял последнее, моей семьи больше нет, братьев и отца казнили. Для мужчин возраст казни - семнадцать лет; для женщин - восемнадцать. Если казнить раньше, это станет прямым нарушением всеобщей хартии прав и вольностей. Поэтому они мертвы, а я оказалась в ящике.
- Так я не понял, ни один клиент не добрался до твоей койки? - спросил Бвонг.
Айриция впервые за время разговора повернулась, бледно улыбнулась, еле заметно покачала головой:
- Так уж получилось, что у меня очень строгий отец. Никакой свободы до замужества.
- Угу. Не повезло тебе с ним. Сплошные недостатки.
- Но я все же попала сюда в том числе за приставания к мужчинам и непристойное поведение. Я и правда падшая женщина.
Бвонг опять рассмеялся, похоже здоровяку для этого много не надо. И, явно увлекшись процедурой знакомства, повернулся к злящемуся на него Стрейкеру:
- А ты никогда не лезь, когда я с дамами общаюсь. И ни к кому не лезь, а то так и будешь ходить поколоченным. За что тебя сюда?
- Воровство.
- Ты всего лишь вор? - спросил Драмиррес. - За кражу на Крайний Юг не отправляют, что-то темнишь.
- Отправляют. Если украл у церкви.
- Ты обокрал церковь?! Круто!
- Не однажды, - польщено заявил Стрейкер.
- Со взломом? - с интересом спросил Бвонг.
- Я забираюсь в любое окно, на любой высоте. В любую погоду, днем или ночью. Могу в такую щель пробраться, куда кошка едва помещается. Вы знаете почему она пролазит в самые узкие места? Потому что у нее нет ключиц. У меня они есть, но я все равно куда хочешь заберусь. Открываю изнутри двери сообщникам, бывает, работаю сам. У церкви всегда есть чем поживиться.
- Но надо быть совсем уж отмороженным, чтобы красть у клириков, - Драмиррес покачал головой.
- Ага. Как схватили, так первым делом это сказали.
- Всегда воров уважал, - заявил Бвонг. - У них свои законы, они понятные и правильные. Не то что у судей, там хрен догадаешься, что и как. Что ты ни делай, все равно виноватым выставят. Ты не серчай, не хотел я тебя так сильно отоварить, но рука у меня слишком тяжелая. Лучше бы ты на мачту забрался, раз такой ловкий, тебе в драку встревать нельзя, слишком щуплый. А ты мелкий за что сюда угодил? Небось, шестеркой при бандитах был и заодно с ними под раздачу попал?
Храннек за словом в карман не полез:
- А разве ты в четырнадцать был главным бандитом рынка?
- Да уж покруче тебя.
- Я, между прочим, украл кошелек у городского судьи.
- Лучше бы ты у него судебную печать украл - тема выгодная.
- Нет, правда, я ловко это умею. Вот что хочешь в карман положи, береги всеми способами, но еще до темноты оно станет моим.
- Поспорил бы я с тобой на щелчки по лбу, да только тебя такой проигрыш точно прикончит. Так что живи, мелюзга. А ты, Трой? Небось, мечом покрошил кого-то? Разбойничал? Ловко ты этой штукой машешь, будто из благородных. Только благородных в трюм не отправляют, куда нам, черным простолюдинам, до голубых кровей.
- Я единственный честный человек среди вас, - усмехнулся Трой.
- Да что ты говоришь? А я тогда святее всех святых, задницей Драмирреса клянусь, верьте мне все.
- Можешь почитать в списке, за мной ничего не числится.
- Я разве похож на того, кто читать умеет? Просто так на Крайний Юг не отправляют. Не знаю, что там в ваших списках, но ты крепко набедокурил. Рассказывай давай, здесь все свои, и мы о себе все рассказали. Так нечестно.
- Да я бы с радостью, вот только мне нечего рассказывать.
- Только не надо пушистой овечкой прикидываться, а то я сейчас тоже начну плести всякие небылицы. Скажу для начала, что мать моя была честной женщиной, а отец начальником рыночной стражи. Кто в такое поверит? Вот и мы тебе не верим.
- Жирный, за всех не говори, - отозвалась Миллиндра.
- А то что? Веснушка с ушами, я так и не понял каким ветром такую скромняшку сюда занесло, а ты теперь еще и этого прикрываешь. Снюхаться успели?
- Я тогда тоже прикрываю, - сказал Драмиррес. - Трою и правда нечего рассказывать.
- Вы что?! Все сговорились?!
- Расслабься, он просто стертый.
- Стертый?!
- Ему стерли память, - пояснила Миллиндра. - Вообще ничего не оставили из прошлой жизни. Он даже имя свое не смог вспомнить. В списках только оно и написано, и еще буква "С" на табличке, что на груди. Наверное, сокращение от "стертый". И больше ничего. Мог бы и сам догадаться будь у тебя мозги.
Все с интересом уставились на Троя, толстый здоровяк не отреагировал на выпад, и даже в отрешенном взгляде Айриции что-то прояснилось.
- Тогда извиняюсь, - с нетипичной для него неловкостью произнес Бвонг, добавив: - Лучше уж башку с плеч, чем такое. За что?
Трой покачал головой:
- В списках не написано, а сам я ничего не помню. Так что могу с чистой совестью называть себя самым честным из всех.
- Ага, конечно, так мы все и поверили, - осклабился Драмиррес. - Да чтобы память стерли, ты должен был соблазнить прабабушек всех членов Конклава Четырех, а потом продать их некромантам для темных ритуалов. За меньшее стиранием не накажут. Жаль, что ты ничего не помнишь. По всему видать, что повеселился неплохо, такое интересно послушать.
- Это вам не сено воровать, Айлефу не понять, - поддакнул Бвонг.
Стрейкер неожиданно рассмеялся: громко, искренне, с шумными хлопками по коленкам, и, даваясь словами, произнес:
- Ой не могу! Не могу! Клирики засунули сюда честного человека! - чуть успокоившись, спросил: - Вы разве не поняли? Трой и правда честный. Ведь стертых не отправляют на каторгу, считается, что после стирания они становятся новыми людьми, максимум, что им грозит - ссылка.
- То есть его не должны были сюда посылать? - уточнил Драмиррес.
- Конечно не должны, ведь считается, что на юг отправляют самых отпетых. Вот только я украл несколько подсвечников, но почему-то здесь. Тоже еще, великий преступник. На отборе видел парня на котором два доказанных трупа и четыре под сомнением, но он не попал в трюм. А я никого не резал, но почему-то сижу здесь. И Трой здесь, и мелкий Храннек. Понимаете? Церкви плевать на то, как сильно ты виноват. Они выбирают лучших из тех, кто есть, и гонят их на убой в Краймор. Там ведь всего несколько безопасных территорий, а на остальные нормальные люди не очень-то суются. Надо чем-то заполнять пустоту, вот они и заполняют - нами. Может еще раз молитву повторите? Ну так без меня, могу рассмеяться, испорчу момент. Плевал я на все ваши молитвы.
- Есть церковники, а есть церковь, есть нормальные клирики, а есть грязь, - заявил Драмиррес. - Не надо все смешивать в кучу.
- Грязь? Да ничего вы не поняли - вся церковь грязь раз у нее политика гробить таких как мы. Выбирают не просто тех, которые редко перерождаются, а тех, кто не перегрызется из-за гнилого сухаря, кто согласен подставлять свою шкуру за их интересы.
- По-моему мы уже начинаем грызться... - рассеянно заметила Миллиндра.
- Ты прочитала судовой журнал? - спросил Трой.
Та покачала головой:
- Его долго вели, там много записей, целого дня не хватит все прочитать. Первые вообще пропустила, в конце смотрю, самое главное там.
- Посмотри прямо сейчас, а мы сходим на камбуз за едой. Надеюсь, никто не откажется от солонины и сухарей?
- Видал и получше угощения, но не откажусь, - ответил Драмиррес.