Поглядывая по сторонам Мишо весело шагал по улице.
В скверике с памятником гуляли гимназисты и гимназистки. Впереди на аллее он увидел офицерский плащ. Мишо тронул пряжку ремня и вытянулся. Навстречу ему шел поручик Буцев. Четко ставя ногу Мишо козырнул и прошел мимо, вспоминая с приятным чувством, как поручик похвалил его на занятиях.
— Стой, солдат! — услышал он голос поручика и обернулся.
— Иди сюда!
Мишо подошел и встал навытяжку.
— Что прикажете, господин поручик.
Гимназистки поблизости остановились, глядя на них. Они ждали что офицер учинит разнос солдату и уже готовы были засмеяться.
— В отпуске?
— Так точно, господин поручик.
— Ты из моего взвода?
— Так точно, господин поручик.
— Можешь идти.
— Слушаюсь, господин поручик.
Отдав честь, Мишо повернулся кругом и пошел дальше. В глазах его сверкнул недобрый огонек и тут же угас. «Чего ради поручик остановил меня? Может, покрасоваться хотел вон перед той белокурой…» Он вспомнил о Тотке и, оправдывая поручика, подумал, что ради нее мог поступить так же, мол, погляди какой я…
Шагая по улицам, Мишо Бочваров продолжал думать о Тотке. Припомнил как перед уходом в казарму, они долго стояли у калитки, он держал ее за руку, перебирая пухлые пальцы. Сейчас Мишо пожалел, что не сказал ей о том, что надумал. Ускорил шаги, чтобы поскорей добраться до дома, где жили Герган и Здравко. Он хотел спросить их о Тотке.
Гимназисты были дома. Здравко читал, а Герган сидел перед железной печкой, запихивая в нее разный бумажный сор.
— Здорово, ребята.
— Здравствуй, в город пустили?
— Ага, дай, думаю, зайду. Ходили в село?
— Только что воротились, — ответил Здравко.
Герган взял сумку и вывалил на стол грудку чернослива и сушеных груш, угостить земляка.
— Как идет служба? — спросил Здравко.
— Ничего, привыкаю. В нашем взводе все деревенские, один только городской, пройдоха. — И догадываясь, что интересует Здравко, добавил: — Сынков из богатых хозяйств нету, все бедняки, славные ребята…
— Я по дороге с матерью твоей повстречался, — сказал Герган.
— Что она тебе говорила? — радостно встрепенулся Мишо.
— Да мы и не разговаривали, она на телеге ехала.
— Трудно ей теперь, одна она, — посетовал Мишо.
Время шло, а он все не решался спросить — видели ли они Тотку, все ждал подходящего момента. Послышался бой городских часов — пробило семь. «А пуще всего бойтесь опоздать…» — прозвучали в ушах Мишо слова фельдфебеля. Он стремительно поднялся, затянул ремень. Пожал руку Здравко.
— Заходи, — сказал тот.
— Ладно.
Герган пошел проводить его. На крыльце Мишо потоптался, и, заливаясь краской смущения, спросил:
— Как там Тотка?
— Чья, Биязовых, что ли?
— Ага.
— Здесь она в городе, в прислугах.
Глаза Мишо Бочварова радостно блеснули, торопливо простившись с Герганом, он быстро зашагал по улице. Лицо Тотки неотступно маячило перед ним — кроткое, с застенчиво потупленными глазами. Мишо даже ощутил теплоту ее пальцев, словно она шла рядом с ним. В сердце рождались, одно за другим, нежные слова… У железных ворот казармы он остановился, помедлил немного и, оберегая правую руку, в которой, как ему казалось, еще хранилось тепло пожатия Тотки, открыл калитку левой рукой.
Зазеленели дворы. Желтым цветом покрылись ветки кизила. Поднялась трава под плетнями. Ничто уже не мешало победному шествию весны.
Дед Габю, без шапки, в суконной куртке, чинил ограду вокруг тока. Ленивый ветерок пошевеливал седые пряди его волос. Послюнявив гвоздь, он ожесточенно вколачивал его в доску.
Неподалеку от него Петкан тесал заготовку для нового дышла. Старик поглядел на сына и заметил:
— Не просохло еще дерево-то.
— Так что, дожидаться покуда подсохнет? Старое-то поломалось совсем.
— Дед твой веревкой его подвязывал и никто не попрекал его — Георгия Ненова Караколювца, дескать, плохой он хозяин. Уважали его, да еще как! Вон, омут на реке доселе его именем зовут. А твоим, торопыга, именем, чего назвали?
— То же самое, что и твоим!
— Зачем его таким длинным делаешь?
— Хватит тебе ворчать. Как кончу, тогда и говори.
Бабушка Габювица вышла из кухни, чтобы предотвратить перепалку.
— Довольно вам орать!
— А тебе что, не суйся не в свое дело! — загремел старик. — Поговорить нельзя, что ли?
— Хорош разговор, орете так, что в кухне слышно.
— Вот и ладно, что услыхала и вышла на белый свет поглядеть, а то все безвыходно дома сидишь! — ответил дед Габю.