«Номера срывают, начинают с этого, а после, — скрипели в мозгу Митю чужие слова, — устои подрывать принимаются». — Слова напирали с неосознанной злобой, и он сказал:
— Богатея одного сынок, сколько мне приходилось на них работать. Они летом дынями торгуют, а я…
— Тебе не случалось подцепить гимназисточку?
Митю Христов удивленно уставился на приятеля.
— Ну, пощупать, — пояснил тот.
Митю прищурился.
— Не доводилось, — признался он.
— Мне тоже. А некоторым из наших удавалось…
Дошли до квартиры Ивана Венкова.
Митю Христова смутили обращенные на него взгляды сослуживцев, и он поспешил сесть на предложенное ему место. Расхлябанная сетка матраца глубоко осела под ним, и он ухватился за латунные шишечки железной кровати. Понемногу освоившись, он оглядел комнату. От стен с накатанным валиком узором веяло свежестью недавней побелки. На одной стене висел портрет царской семьи, на другой — зеркало в деревянной рамке, какие продают на ярмарках троянские ремесленники. С него свисало белое полотенце. Митю посмотрел на молодую в шерстяном сукмане. Городская жизнь еще не наложила на нее своего отпечатка. Она тоже смущалась, чувствуя устремленные на нее взгляды мужчин. Заливалась густым румянцем, неловко подливала в рюмки. Кувшин словно пьяный покачивался в ее руках. «Стыд-то у них все на щеки вылезает», — вспомнив Тотку, подумал Митю и залпом осушил рюмку.
Летней порой звезды недолго задерживаются в ночном небе и гаснут прежде, чем к ним прикоснется заря. И подобно им, крестьяне тоже не залеживаются в постели.
Мглистая пелена спадала с Крутой-Стены, обнажались вершины гор, и пока Караколювец возился с буйволами, совсем рассвело.
— Немного косить осталось. Косу вчера отбил, сегодня поработает; бабку и молоток брать не буду, — говорил сам с собой дед Габю, топчась по гумну. Вскинул косовище на плечо и крикнул в открытое окно дома:
— Про буйволов не забудьте, не то испекутся они в хлеву!
Никто не ответил.
— Старуха, не слышишь, что ли? — заорал он.
— Да что мы, первый год буйволов держим! — высунулась Габювица из окна.
— Гляди, не забудь, — и Караколювец пошел к воротам.
Разгребая дорожную пыль широкими постолами, он покашливал, досадовал, что нет попутчиков, не с кем поговорить. Тропка показалась ему слишком крутой, и он пошел отлогим проселком. Но и по дороге никого не нагнал, хоть бы поздороваться с кем, а то прямо во рту пересохло. Вот и луг. Припозднился. Быстро насадил косу на косовище. Прошел несколько рядов, и коса начала цепляться за траву. «До болота дойду, там ее отобью». Посмотрел в соседний луг.
— Трифон, а Трифон, нет ли у тебя бабки да молотка? Вчера отбивал, да трава болотная притупила жало.
— Под дубом лежат.
Дед Габю сдвинул шапку на затылок, утер рукавом вспотевший лоб и пошел к дубу. Скоро молоток зазвенел о стальное лезвие косы. «Недовижу, могу и защербить». Пот тонкими струйками остывал по согнутой спине. «Петкану бы взять на себя всю работу, а я не могу… Сила уже не та», — думал он. Посмотрел на Бияза. Тот мерно взмахивал косой. За ним тянулся ровный ряд скошенной травы.
Спустя некоторое время Бияз вскинул косу на плечо и направился к дубу.
— Притомился? — радостно встретил его Караколювец.
— Задел об кротовину… Да разве это коса, совсем искосилась. Дед Габю, дай и твою отобью.
— Вот и ладно, а то недовижу я.
Трифон Бияз сел, положил косу на бабку, взял молоток, и под дубом словно колокольчик зазвенел. Караколювец растянулся на траве.
— Червячки, всякая мелочь копошатся в земле, рыхлят ее, а железо ее не берет.
Бияз свистнул и весело сказал:
— Готово.
— Мне мало осталось, давай подсоблю тебе, — предложил Караколювец.
Бияз поглядел на него, словно оценивал его силу.
— Коли так, давай вместе возьмемся, скорей управимся.
Дед Габю переступал за Биязом. Следом ложилась пластом скошенная трава.
Жара пошла на убыль, и на западе от распаренного горизонта поползла легкая вечерняя тень. Биязу осталось на завтра докосить возле болота.
Спешил он или нет, утро всякий раз заставало Караколювца на гумне. Пока установит на телеге высокие грядки для возки сена, смажет оси дегтем, глядишь, солнце уже коснулось верхушки шелковицы.
— Запоздал, края нет, все поразбалтывалось. — Открыл калитку гумна и нетерпеливо крикнул:
— Куда вы там подевались, эй! Веди буйволов!
— Давай, давай, — уговаривала еще сонных буйволов Габювица, ударяла их по рогам занозой, заставляя сунуть шеи в ярмо.