– Мама… – чуть слышно сказал я.
Женщина открыла дверь полностью, я упал на колени и обхватил ее ноги. И зарыдал, не сдерживая эмоций.
Я плакал и просил прощения, говорил, что это я виноват в том, что случилось с отцом, в том, что я их бросил, испугался, был плохим сыном и человеком, но что теперь все изменилось. Мне показалось, что я тот блудный сын, пришедший домой – то ли сюда, в место, где я жил, то ли в удивительный мир Константина, то ли, наконец-то, обновленным в этот мир.
– Все хорошо с папой, – услышал я тихий голос; мама гладила меня по голове и обнимала, – он здоров, перенес операцию на сердце, но он справился. Он не сердится на тебя. Ты не виноват.
Я поднял на нее глаза, встал.
– Мы тебя ждали и верили, что ты вернешься.
Отец мой и вправду был здоров. Они меня долго искали, и что удивительно, несмотря на большие поисковые отряды, им не удалось даже выйти на мой след. Как это я так остался незамеченным? Что вело меня?
Я все рассказал. И теперь я больше не боялся говорить, ведь в моей душе было спокойно, чисто, кристально. Я не беспокоился, что они меня осудят, не поймут, не поверят, разозлятся на меня или накричат, что выгонят из дома. Каким-то необычным образом мой дом оказался внутри меня. И этим домом я хотел поделиться со всем миром, со всем моим окружением.
*
Этого следовало ожидать. Мои родители не могли понять, что со мной произошло. Они, как оказалось, ожидали, что я снова вольюсь в обыденную жизнь, пойду работать в ту же сферу, снова стану успешным, обеспеченным, быть может, даже знаменитым. После моих рассказов они будто еще больше уверились в моей оторванности от реальной жизни. Они повторяли мне, что я витаю в облаках, живу в иллюзиях, что я должен взяться за ум. Предлагали сходить к психологу. Временами откровенно скандалили и отказывались слушать меня.
Конечно, у них к этому были некоторые предпосылки. И вот какие.
В один из дней я случайно забрел в район, в котором до этого не бывал. Я сразу понял, что это неблагополучный район, такие места я раньше всегда обходил стороной, предпочитая ухоженные, дорогие, стильные, безопасные места, напичканные рекламой, кофейнями, вай-фаем, продвинутой молодежью, шикарными машинами и новомодными штучками типа сигвеев и электросамокатов. Это была моя среда, несмотря на то, что меня от всего этого иногда тошнило. От красочности, хаотичности, поверхностности, эфемерности, брендов, понтов, «хэндмэйда», «экофрендли», «фултайма», «комьюнити», многоразовых бумажных стаканов и пакетов, о пользе которых свистели из каждого чайника, и одноразовых мнений, рвущихся так же быстро, как вышедший из обихода полиэтилен.
Здесь все было иначе. Это было царство полубомжеватых людей и пьяниц, грязных детей в оборванных одеждах, уставших работяг, идущих домой, унылых женщин, замученных жизнью, сальных магазинчиков, сомнительных закутков, высоких серых зданий, нависавших над улицей и, казалось, закрывавших собой солнечный свет. Я отчетливо помнил, как я был на этой стороне, как я укрывался от дождя в клеенке, неделями не мылся, рыскал по помойкам, чесался от блох и вшей, как ножом срезал бороду и волосы. Как спал в подвалах, на крышах, в лесу, в канаве, иногда даже просто там, где застанет меня усталость. Но сейчас былое казалось кошмарным сном, но уже точно не тем, что на самом деле со мной происходило.
И мне стало очень грустно за этих людей. Мне стало так жаль их, что слезы были готовы навернуться. Я начал размышлять, как и чем я бы мог помочь им. И ответ не заставил себя ждать.
– Эй, молодой человек, – окликнул меня слабый жалостливый мужской голос, – помогите, пожалуйста, чем сможете.
Я обернулся на зов и увидел чумазого мужичка, сидящего на картонке. Я обрадовался возможности быть полезным хоть кому-то.
– Чем я могу помочь? – спросил я, подходя ближе.
– Может, будет немного деньжат? Со вчерашнего ничего не ел.
Я потянулся в карман за кошельком, отсчитал приличную сумму и вручил бедолаге. В этот момент на телефон пришло оповещение, я его тут же проверил. Бедолага обрадовался, засветился счастьем. Наверное, хорошенько поест. И я тоже обрадовался за него и за себя, что сделал радостно другому.
– Очень щедро, благодарю! Но это очень много, и я хочу отблагодарить тебя, давай я тебе за это покажу настоящего Ван Гога?
– Что? Здесь есть настоящий Ван Гог? – я искренне удивился, огляделся, пытаясь вместить в свое восприятие, как же в таком месте может быть произведение такого выдающегося художника.
Бедолага хмыкнул и криво улыбнулся.
– Не веришь, что ли? Самый настоящий Ван Гог тебе будет, – и хрипло засмеялся. Смех его показался слегка зловещим, но я отогнал от себя дурные мысли. Человек просто хотел отплатить добром за добро. Да и сам я был не прочь увидеть что-то интересное.