В прихожей, скромно переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый сосед через дорогу и держал в руках домик для птиц.
– Джей, – парень протянул руку Оливии, второй пытаясь удержать поделку.
– Оливия, – ответила девушка, проигнорировав его дружественный жест.
– Олли, – вспыхнула краской мама, ощутив раздражение в голосе дочери, – он будет учиться в вашем классе. Он только пришел познакомиться…
«Одним уродом больше», – пронеслось язвительное в голове, и она презрительно глянула парню в глаза. Джей, что было уже совершенно странно для паренька-уродца, выдержал ее взгляд и одарил ее таким же. После чего они тут же отвели взгляды в разные стороны.
– …и смотри, какой подарок он тебе принес! – как маленькой девочке, продолжала лепетать мама.
– Какая прелесть, – буркнула Оливия и приняла домик из рук соседа.
– А теперь давайте, дети, за стол, на десерт я испекла пирог. Джей, проходи, дорогой, присаживайся, вот тарелочка, вилочка, салфеточка… – мама суетилась вокруг Джея, накладывая ужин и чуть ли не подтирая ему слюни. И Оливия поняла, что имела в виду Натали, когда говорила, что с ними обращаются как с дебилами. В данном случае Олли чувствовала, что мама с ними говорит как с неразумными детьми. И ее это раздражало, теперь ясно, почему Натали была на таком взводе. А еще ее раздражало, что Джей с терпеливой покорностью принимает такую навязчивую и унизительную заботу.
К концу ужина, за которым они с Джеем не сказали друг другу ни слова, Оливия ощутила наползающее на нее привычное ватное состояние. И мамина глупая суета уже не казалась такой глупой, да и Джей уже не был таким дураком. Но кто из уродцев приходит сам знакомиться с соседями, да и вообще хоть что-то мастерит без посторонней помощи?
В школе на обед из напитков был кисель.
– Опять эта вонючая жижа, – возмутилась Натали. – Она такая же размякшая, как и мозги всех этих олухов…
– А мне нравится, – ответила Оливия, – он прикольный.
– Я заметила, что у меня к десятому дню стали меняться вкусы и предпочтения в еде. Раньше я могла есть все, что мне дают, и мне было абсолютно все равно. Сейчас же я… – вдруг Натали подняла взгляд и заметила Джея, сидящего в противоположном конце столовой, он неспешно ковырялся в тарелке. – Как тебе, кстати, наш новенький?
– Да никак, – неопределенно пожала плечами Оливия. – Он мой сосед, вчера заходил знакомиться. Принес домик для птиц.
– Домик для птиц? – удивилась Натали, слегка повысив голос.
– Ага, – кивнула Олли, – странный какой-то.
– Знаешь, раскрою тебе секрет, – шепнула Натали.
«Еще один секрет…» – мысленно закатила глаза Оливия.
– …я стала иначе смотреть на наши внешности, мы теперь не кажемся мне уродцами, наоборот… Знаешь, как будто все наоборот. Это они, которые нормальные, – Натали подбородком кивнула на учеников стандартных классов, – это вот они уродцы. Посмотри, какие они все корявые, несуразные, вечно придумывают какую-то ерунду, ведут себя как полные придурки. А я смотрю на себя в зеркало, на тебя, на одноклассников. Мы все не такие, как они, но мы не ужасные, мы просто другие, мы красивые. И у нас на лицах не отсутствие интеллектов, а отсутствие энергии, подавленность, забитость…
– Натали, пожалуйста, – взмолилась Оливия, – я не успеваю уследить за твоей речью. Погоди, ты хочешь сказать, что мы не уроды? То есть уроды не мы?
– Да, я это именно так и вижу, – кивнула Натали. – Ты когда-нибудь задумывалась над красотой? Что красота – это гармония, а гармония – упорядоченность, а упорядоченность – это симметрия?
Последняя связка до Оливии доходила очень долго, и Натали тяжело вздохнула.
– Не вздыхай так, – ответила Олли. – Вчера со мной кое-что произошло, кажется, я ощутила что-то такое, о чем ты говорила…
– Что же? – нетерпеливо перебила Натали. – Ты все же решила не принимать таблетки?
– Нет, – покрутила головой Оливия, пытаясь собрать слова в стройное предложение, – я их продолжу принимать. Вчера меня испугала стая птиц. У меня началась сильная паническая атака, такой никогда раньше не было. И вдруг вся эта вата ушла из головы. И я… И я вдруг все увидела как-то иначе…
– Интересно, – Натали прищурилась, – говоришь, испуг? Сильная эмоция, выброс гормонов… Теперь становится понятнее, почему они так стремятся подсадить нас на седативы, а потом и на нейролептики…
– Кто они?
– Те, кто выписывают нам лекарства.
Повисло молчание. Шестеренки нехотя и со скрипом двигались в голове Оливии. И именно в этот момент она окончательно решила, что хочет вырваться из этого состояния и быть как Натали.