Джей пожал плечами.
– Я пока нашел только вас.
– Олли, – перебила Натали Джея, – все не так просто. У лекарств куча различных эффектов и побочек, которые угнетают нашу нервную систему, да и вообще жизнедеятельность. И кроме них есть еще целая система, которой все это для чего-то нужно. С ходу и не разобраться, какая ниточка к чему тянется, кому можно доверять, а кому нет. Мне кажется, мы здорово рискуем, разговаривая сейчас здесь…
– Кстати, Натали, попридержи свой язык на уроках. Ты заметила, как учителя реагируют на твой интеллект? – сказал Джей.
– Да, – подтвердила Олли, – даже я заметила, что они не очень-то довольны.
Джей кивнул:
– Думаю, они тоже во всей этой системе.
– Это все как многоголовая гидра, – ошарашенно выдохнула Оливия. В ее голове вдруг снова прояснилось, начали проступать взаимосвязи, появляться предположения…
– Но что является главной головой? – спросил Джей.
Натали отрицательно покачала головой:
– Думаю, нам надо найти ответ на вопрос: «зачем им это все?», тогда и увидим главную голову.
Все согласно кивнули.
– А насчет интеллекта, – продолжила Натали, – ты даже не представляешь, как все эти тупицы меня бесят…
Следующим утром Оливия сидела на кушетке и ждала своего врача. В эту городскую клинику мама привозила ее на обследования с установленной периодичностью. Здесь все всегда было одинаково и за все годы ее обследований кардинально не изменилось. Оливия привычно вела взглядом по белым плинтусам потолка, потом по тонкой трещинке в побелке, мимо какого-то сероватого пятна на стене, вдоль ветхих окон с решетками…
Наконец-то в кабинет вкатился округлый милый дядечка в белом халате и тут же направился к девушке.
– Как настроение, деточка? Как спится? Кошмарики не мучают? – просюсюкал доктор Зоберг, параллельно заглядывая Оливии в глаза и уши, после чего жестом попросил широко открыть рот и вытянуть язык. Закончив внешний осмотр, доктор отстал от нее и принялся что-то записывать в медицинскую карту.
Ответа от нее он, естественно, не ждал, и Оливия, как обычно, промолчала, разве что вдруг ощутив отвращение к этому милейшему человеку.
– Сейчас я возьму анализы крови. Пока они будут готовиться, пройдешь психологические тесты в соседнем кабинете, я выпишу тебе новые рецепты, и на этом мы закончим.
Оливия молча кивнула. Доктор Зоберг взял шприц, продолжая говорить какие-то глупости, которые могли бы воспринять всерьез только умственно отсталые дети, и взял ее кровь.
Никого особо не волновало, если их, особых подростков, снимали с уроков для медицинских осмотров, которые запросто можно было бы сделать после уроков или в выходной день. Образование – это не для них. Непонятно только, для чего они ходят в школу? И вдруг Оливию озарило: чтобы следить за ними. Где же еще можно присматривать за людьми, над которыми нужен постоянный контроль?
В соседнем кабинете незнакомая женщина задавала банальные вопросы из разряда, что Оливия ест на завтрак, сколько человек у нее в классе, помнит ли она свою дату рождения, какой предмет ей больше всего нравится в школе.
Каждый раз вопросы были одни и те же, но каждый раз ей из-за особенностей угнетенной нервной системы приходилось несколько секунд думать перед ответом. Ответы всегда удовлетворяли врачей – они всегда кивали в такт ее слов, неизменно что-то помечая в карточке пациента. Удовлетворили они эту незнакомую женщину и сегодня.
– Оливия, концентрация препаратов в твоей крови близка к нижней границе. Ты каждый день принимаешь таблетки? – доктор укоризненно глянул на девушку поверх очков.
Оливия отстраненно кивнула.
– Тогда я могу это связать только с тем, что ты растешь, сейчас у тебя в самом разгаре переходный возраст, организм перестраивается, и ему нужны большие дозы лекарств. Так что я, пожалуй, повышу тебе дозу на четверть. Ну что ж, тогда до следующего приема. Доктор стал выкатываться из-за своего стола, Оливия поднялась с кушетки.
– И помни, лекарства нужно принимать каждый день, – напутствовал доктор Зоберг, провожая девушку к выходу из кабинета. – Вы особенные люди, вам нужен постоянный досмотр и уход, не подведи свою маму, – доктор похлопал Олли по плечу и передал матери.
Мама суетилась. Она зачем-то подхватила дочь под локоть, хотя Оливия никогда не испытывала трудностей с передвижением, и, поддерживая, повела к выходу.
Оливия попыталась вспомнить, как вела себя мать в предыдущие посещения врача. Все было точь-в-точь так же, как и сегодня. С той лишь разницей, что в прошлые разы Оливия не обращала внимания на такое ее поведение.
– Мам, а где те документы, которые мы подписывали? Помнишь? Которые об ответственности за прием лекарств и домашнем лечении? – спросила Оливия, когда они пришли домой.