– В комоде с документами, – не задумываясь бросила мама через плечо.
Эти документы они подписали, когда Оливии было четырнадцать. С тех пор на нее легла ответственность не только за свое будущее, но и за будущее матери – ее опекуна. В одном из пунктов Олли нашла слова, которым три года назад не придала значения.
«Если опекун не может справиться с обязанностями, указанными в данном договоре, пациент на установленное время передается под опеку в частную клинику поставщика лекарств. Если опекун и пациент повторно нарушают пункты данного договора по протоколу лечения, то наступает уголовная ответственность для опекуна и принудительное пожизненное лечение для пациента».
Оливии вдруг стало холодно. Озноб мурашками пробежал по всему телу. Она оглянулась на мать, мирно и увлеченно копошащуюся за готовкой обеда. Мир ее матери не был ужасным и таинственным, когда как мир Оливии начинал раскрывать многочисленные двери в темные и страшные подвалы. Ах, если бы не Натали с ее экспериментами!..
В ее комнате привычно царил полумрак. Двор напротив пустовал. Еще бы, Джей сейчас в школе, а его родители, скорее всего, на работе. Шторы в его доме были плотно закрыты. «Интересно, кто его родители?» – пронеслась мысль, Оливии вдруг показалось странным, что они с матерью еще так и не видели новых соседей.
Она отвернулась от окна, забралась на кровать с ногами и свернулась клубочком. Вот бы и сейчас попасть в это невероятное состояние. Она закрыла глаза и постаралась вспомнить тот день, когда ее напугали птицы. Она где-то слышала, что нужно дышать глубоко и спокойно, с каждым выдохом погружаться все глубже и все дальше. Птицы черными крыльями зашуршали перед ее глазами. Остро, больно, страшно. Но Оливия продолжала двигаться вглубь, вдаль, внутрь. Защелкали огромные клювы то ли птичьи, то ли неизвестных чудовищ. Сердце начинало биться сильнее, но девушка заставляла себя дышать ровно и монотонно. Заскользили длинные чешуйчатые переливающиеся спины, загорелись красные точки-глаза, они пристально смотрели на Оливию и словно пытались загипнотизировать, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом появился раздвоенный язык – он опасно и предупреждающе мелькнул на мгновение и исчез. Но и сейчас девушка не остановилась. Чешуя вдруг вспыхнула оранжево-синим пламенем и огненным серпантином заполнила все видимое пространство. Огонь ритмично вспыхивал, становясь все выше и выше, и, в конце концов, пламя полностью охватило сознание Оливии. В огне мелькали рога и копыта ее страхов, лица людей – знакомых и незнакомых, моменты из жизни – приятные и неприятные. Она одновременно и спала, и бодрствовала. Наконец, оранжевая плазма заполнила все. И Оливия резко открыла глаза, и не было больше ужасного ватного состояния, она словно стала целостной, словно она обрела какую-то часть себя, которую все это время подавляли лекарствами…
– Прямо как будто конюшни Авгия очистила, – пораженно выдохнул Джей, когда Оливия рассказала свою историю.
– Да, только сегодня уже по чуть-чуть возвращается вата, – безрадостно ответила Олли, выискивая глазами Натали.
Подруга задерживалась сегодня, и не отвечала на телефон. Оливия беспокоилась.
– Думаешь, с ней все в порядке? – в который раз взволнованно спросила Олли Джея.
– Надеюсь. Знаешь, твое волнение передается и мне. Пожалуйста, прекрати. Это подозрительно, учитывая, что мы должны принимать успокоительные.
– Мне выписали большую дозу лекарств.
– И?
– Я не буду их вообще принимать. Это я вчера поняла, когда меня охватил огонь.
Джей настороженно оглянулся по сторонам.
– Зачем ты мне это говоришь? – шепнул он ей на ухо.
– Я хочу, чтобы и ты тоже прекратил окончательно, – ответила Олли и заглянула ему в глаза.
Джей закусил губу.
– Мои родители жестко следят за этим, – одними губами проговорил он, при этом сделавшись мрачнее той тучи, что сейчас надвигалась на них.
– Но у тебя же как-то все это время получалось обманывать их.
– Все очень сложно, Оливия, – с нажимом проговорил Джей. – Пойдем лучше в класс. Кстати, как продвигается твое эссе по подвигам Геракла?
На следующий день Натали тоже не появилась в школе. Учителя никаким образом о ней не упоминали, как будто Натали никогда и не училась в их классе. Оливия начинала волноваться, но, похоже, она была единственной, кто испытывал настолько сильные эмоции. Теперь рядом с ней на месте Натали сидел Джей. И он находился в каком-то особенном мрачном и неразговорчивом состоянии. Оливия не лезла к нему с расспросами и больше сосредоточилась на внешнем мире. В последние дни ей нравилось наблюдать за всем окружающим – мир в ее глазах словно преображался. Неужели Натали и Джей видели все то же самое, что начинала видеть она?