Я растерянно смотрела на незнакомку, невесть как появившуюся в подвале. Повернула голову, чтобы убедиться — лестница по-прежнему висела наверху, вне моей досягаемости. Тогда как эта девочка попала сюда? Я перевела на нее взгляд и тихо ахнула. Кожа незнакомки стремительно теряла краску. Тускнела, даже не бледнела — серела, словно выцветая. Я не понимала, что происходит, только лишь смотрела испуганно на девочку, словно сошедшую с черно-белого снимка. Сглотнула.
— Я тебя пугаю? — наклонив голову набок, спросила она. Спросила голосом Дарлин — таким знакомым, хоть и почти позабытым.
— Ты разговаривала со мной вместо Дарлин, — внезапно осенило меня.
— Конечно. Куклы ведь не умеют говорить, — серьезно ответила она. — И я пыталась сказать тебе, что меня зовут иначе, но ты не хотела слушать. Ты очень упрямая.
Я не могла понять, сказано это было с раздражением или восторгом? Но не это сейчас меня волновало.
— Кто ты? Я хочу сказать… откуда ты и как попала сюда?
— Меня зовут Лили-Белла. — Она вдруг замялась, опустила глаза в пол, словно не решаясь продолжить.
— Ты ведь мертвая, верно? — спросила я и быстрым движением облизнула враз пересохшие губы.
Девочка с необычным именем подняла на меня взгляд. В нем я прочитала облегчение.
— Значит, ты меня не боишься?
Я неопределенно пожала плечами. Видала и пострашней. Перед глазами всплыли лица тех, кого я видела когда-то. Искалеченные, изувеченные… Выбравшись из-под одеяла, еще хранившего тепло моего тела, я подошла к Лили-Белле. Обошла ее кругом, оглядела со всех сторон.
— Ты невредимая, как будто живая, — хмуря брови, сказала я.
Она улыбнулась какой-то грустной улыбкой.
— Та Сторона запоминает людей такими, какими они были в момент смерти или за несколько мгновений до нее. По большей части, это просто иллюзия. Ну сама подумай, как будет передвигаться человек, которому во время смерти — в автокатастрофе например — отрезало ногу? Не будет же он скакать на одной ноге? Или человек, чье тело растерзано на части — такое редко, но все же бывает, — как будет выглядеть для всех остальных он? Не невидимкой же. Вот Та Сторона и дорисовывает его образ, делая его более-менее цельным. Некоторым из нас повезло выглядеть нормальными, некоторым — не очень.
Лили-Белла говорила жуткие, пугающие вещи — слишком жуткие для двенадцатилетней девочки, — но я старалась отгонять возникающие перед глазами картины и слушала, затаив дыхание.
— Та Сторона? — эхом отозвалась я.
Лили-Белла важно кивнула.
— Ты — ее часть. Ты обладаешь редким даром. Но ты гасишь его, пытаешься от него отстраниться, не понимая, что он — важная часть тебя. Нельзя отказываться от того, что даровано тебе природой.
— Природой? Разве магия — не дар Сатаны?
Лили-Белла пренебрежительно фыркнула. В глазах ее появилась злость и стало очевидно, что она куда старше, чем кажется на первый взгляд.
— Сатана — выдумка людей. Жалких, немощных и трусливых. Религиозных фанатиков, которые с пеной у рта утверждают, что призраков не бывает. А я вот она есть. Ты ведь не считаешь, что я — лишь иллюзия, уловка Сатаны?
Я молчала, не зная, что и сказать. Мне с малых лет внушали, что магия — это нечто порочное, грязное. Проклятие. Одержимость. Крючок, с помощью которого Сатана управляет разумом и поступками других. Я вновь оглядела Лили-Беллу. Она казалась такой настоящей, но уж точно не принадлежала нашему — или, точнее, моему — реальному, миру.
— Я не буду наседать, — мягко сказала моя странная знакомая. — Когда ты перестанешь подавлять свой дар, когда он станет частью твоего существования, ты все увидишь сама.
Она не уточняла, что именно, а я и не спрашивала.
— Я следила за тобой — все это время. Не всегда, конечно, но я появлялась рядом с тобой. Даже тогда, когда ты от меня отказалась. — В голосе Лили-Беллы явственно прозвучала обида. — Но я не пойму, как ты очутилась здесь. И почему пустует твоя уютная спаленка наверху? Нам так хорошо в ней игралось!
Теперь я узнавала в Лили-Белле свою Дарлин, которая когда-то помогала мне зашивать лапу у многострадального Рича. Я вздохнула и поведала странной девочке свою историю — о людях, которые жаждали вырвать меня из привычной обстановки.
По окончанию моего рассказа Лили-Белла впала в задумчивость. Стояла, покусывая нижнюю губу и устремив невидящий взгляд куда-то поверх меня. А я, ежась от холода, вновь нырнула в постель.
— Ничего, папочка скоро выпустит меня отсюда, — бодро проговорила я. — Ему просто нужно убедиться, что Выжигатели больше не вернутся.