— И тебе здесь не страшно? — удивилась Лили-Белла, озираясь по сторонам. — Ты — храбрая девочка.
Мы еще долго болтали о всяких пустяках. Я не решалась расспрашивать ее о жизни на Той Стороне — мне казалось, что она там не такая уж и веселая. Иначе как объяснить, почему мертвая девочка вдруг решила подружиться с живой?
ГЛАВА 8
За завтраком я пыталась связать воедино ниточки уже известной нам информации. Опрошенные вчера подруги Эмили Монаган — те самые, что ждали ее в баре, ничего нового не сообщили. Одна из них показала смс, отправленное в половину десятого ночи, в котором Эмили написала, что опоздает. Алиби Рори Монагана подтвердили несколько человек, включая его друзей и бармена.
Мать Эмили, Кассандра Гринч, после жуткой новости о смерти дочери попала в больницу с подозрением на сердечный приступ.
Единственный, кто сообщил нам хоть что-то полезное, была соседка Эмили, милейшая миссис Кломри. Она рассказала, что видела из окна, как миссис Монаган покидает в дом и идет по направлению к парку. В руках — сумочка, одета в светлый костюм — слишком облегающий и нарядный для обычной вечерней прогулки.
Судя по всему, Эмили Монаган после той роковой встречи собиралась все же навестить в кафе подруг, но кто-то неведомый разрушил все ее планы.
Миссис Кломри указала время, когда видела выходящую из дома Эмили — несколько минут десятого. В девять часов вечера начинался ее любимый сериал. Детективный. Нетрудно представить, насколько ее воодушевило то, что она сама примерила на себя так часто виденную роль важной свидетельницей.
И каждый, буквально каждый опрошенный нами человек, считал нужным подчеркнуть, какая шокирующая эта новость и какой чудесной женщиной была Эмили Монаган. Никто — включая меня саму — не мог понять, зачем кому-то понадобилось ее убивать…
Ее любили друзья, ее глубоко уважали коллеги — за силу духа, за сострадание. Вместо того, чтобы на волне успеха первой книги написать вторую, третью, Эмили предпочла вести скромную колонку в газете и ухаживать за инвалидами в клинике своего мужа. Женщина с чистой душой, теперь уже запятнанной смертью.
Я позвонила лучшей подруге Эмили, актрисе Айрин Нолан, и она, глотая слезы, заверила, что вылетит из столицы первым же рейсом.
Отвезла Лори в школу. Урожденная Лорен Лунеза чинно поцеловала меня в подставленную щеку и зашагала к крыльцу. Ее тут же облепила стайка поджидающих ее подружек. В груди разлилось тепло. Лори не пошла по моим стопам, не стала волком-одиночкой. Она вообще по характеру была совсем другая — более светлая, жизнерадостная. В ее характере было многое от отца, что меня, как любую мать, желающую, чтобы ее дитя была на нее похожа, немного огорчало. А с другой — эти отличия радовали и дарили надежду, что ее жизнь пойдет по совершенно иному пути.
Я проводила взглядом Лори и тронулась с места только тогда, когда она скрылась в здании школы. По дороге в участок попала в пробку — довольно редкое явление для нашего города. Внезапно мучительно захотелось курить. Воровато оглядевшись по сторонам, я вынула из сумочки пачку сигарет. Щелкнула зажигалкой, с наслаждением затянулась.
При Лори я никогда не курила — дочка и понятия не имела о моей пагубной привычке. Первую в своей жизни сигарету я выкурила с полгода назад — в ту пору, когда у Лори начались кошмары. Я знала их природу, и это знание отравляло мне жизнь. Выдыхая ровные кольца дыма, я рассеяно подумала, что этой глупой и бесполезной привычкой лишь добавляла в свою жизнь отравы.
На работу я безбожно опаздывала. Решила, что нет особой разницы — опоздать на двадцать минут или же на полчаса, поэтому зарулила в кафе. Купила кофе себе и Дилану Линну — единственному человеку во всем отделе, которого я могла переносить. Правда, и он не был лишен недостатков — наши вкусы в отношении бодрящего напитка категорически не совпадали: если я пила крепкий кофе, без сахара, сливок и прочей мешающих настоящему вкусу кофейных зерен ерунды, то Дилан, к моему безграничному изумлению, предпочитал каппучино с густой пенкой, щедро обсыпанной стружкой шоколада. Как девочка, ей-богу.
Разумеется, мой новоиспеченный напарник уже был на месте — белые волосы уложены волосок к волоску, на безупречном пальто и светлых брюках — ни единой складки. Как же он меня раздражал! Взгляд Феликса остановился на стаканчике кофе в моих руках.
— Это не для тебя, — бросила я вместо приветствия. Флетчер лишь усмехнулся уголком губ.